О вечном

Терри Майкл

– Мистер Кэмерон…

– Просто проверьте их обоих! – настаивал он. – Внимательно изучите их биографии, и вы поймете, что они совсем не те, за кого выдают себя! Вы убедитесь, что это ложь! Придуманная, хорошо спланированная ложь с вымышленными именами!

– Мистер Кэмерон, идите домой… – устало вздохнул я, сделав очередную неудачную попытку всучить ему его паспорт. – У меня очень много дел и совсем нет времени выслушивать небылицы. Вам нужно обратиться к хорошему психиатру, но не к стражам правопорядка, ибо…

– Вы не верите? Вы не верите мне, мистер Фейри? –

почти взвизгнул он, вскочив со стула. Его просто трясло от негодования. – Кристина Рубен, Марк Заустерлиц, Кларисса Пенктрейн! Вы знаете, кто все эти люди?!

– Понятия не имею, – пожал я плечами. – А кто они?

– Это пропавшие без вести люди! Эти и еще сотни людей, включая любовь всей моей жизни – Клаудию Милкис! – он снова всхлипнул и резким движением смахнул со щек слезы. – Они все появлялись в полицейских сводках! Проверьте, проверьте! Откуда, по-вашему, я знаю все эти имена?

– Быть может, из утренних газет? – скептически ухмыльнулся я.

– Нет! – горячо возразил он, хватаясь за голову и глядя на меня таким взглядом, словно видел во мне идиота. – Я сам, понимаете, сам заманивал всех этих людей в ловушку! За пятнадцать лет моей работы я стал соучастником убийств двадцати трех человек, включая последнюю, Клаудию Милкис! Я получил приказ на нее от леди Лаклисс и должен был передать девушку Остину Харрису к 13 мая сего года, но… Так случилось, что я полюбил ее больше жизни! А он убил ее! И выпотрошил! Мою бедную девочку! Я обязан отомстить за нее! Я очень любил ее! Я и сейчас люблю ее! Я и предположить не мог, что после смерти полюблю ее еще больше!

– Мистер Кэмерон, вам следует успокоиться, – мягко произнес я, хотя мне уже порядком надоел этот маскарад, и жестом предложил ему опуститься обратно на стул, а когда он подчинился и плюхнулся вниз, я, стараясь не нервничать, спросил. – Для чего, простите, Остину Харрису понадобилось убить эту… М-м-м, как вы сказали?

– Клаудию Милкис, – с укором подсказал он. – Любовь всей моей жизни. Стыдно было не запомнить ее имя.

– Да, совершенно верно, Клаудия Милкис, я помню. Так для чего Остину Харрису понадобилось потрошить ее?

– Вы совсем меня не слушали? – Кэмерон обиженно поджал губу и снова заплакал. – Я ведь уже говорил! ИМ нужны их органы!

– Да, точно, органы, как я мог позабыть? Но зачем им нужны их органы?

– Я ведь уже говорил! – взвизгнул он. – Я ведь говорил!

– Ах, да, припоминаю! – быстро ответил я, желая поскорее успокоить его, после чего задумчиво почесал подбородок и спросил, пытаясь быть понятным. – А какое ваше место в этой… Гм… В этой банде?

– Я работаю на НИХ. Как и Остин Харрис, как и Вендетта Лаклисс. У каждого – своя роль в деле. Конспирация сохраняется на высочайшем уровне. Комар и носа не подточит. Я получаю заказ от леди Лаклисс на конкретного человека и не позднее обозначенного срока должен передать жертву Остину Харрису.

– А эти самые «они»… Они кто?

– Я не знаю, я ИХ никогда не видел. Вся связь с НИМИ происходит через леди Лаклисс. Но одно я знаю наверняка: ОНИ очень богаты. ОНИ всесильны. ОНИ жестоки и расчетливы. ИХ могуществу нет границ.

– Хотите

сказать, что они более могущественны, чем Георг Пятый?

– Боже, правый, сэр! Да Георг Пятый по сравнению с НИМИ – бесправное дитя. Он и сам работает на НИХ, ничего не подозревая об этом. Все работают на НИХ. Армия, полиция, абсолютно все, потому что именно ОНИ владеют миром. Признаюсь, поначалу я был очень воодушевлен этой работой, ведь ОНИ выдернули меня из болота, круто изменив мою жизнь, но я… – он разрыдался пуще прежнего, – я больше не могу… Слышите? Не могу и не хочу такой жизни!

– То есть, вы продолжаете настаивать на том, что в Лондоне, в пяти минутах ходьбы от Тауэра и Букингемского Дворца, творится такое безумие?

– Совершенно верно… В самом сердце Лондона… Гостиница «Олдгаден»… Именно там я передаю жертв этому бессердечному мерзавцу Остину Харрису…

– Гостиница «Олдгаден»? – переспросил я. – Вы смеетесь? Это же один из самых дорогих и респектабельных отелей города.

– Именно так, – кивнул он. – Этот отель принадлежит Харрису, вы не находите данный факт подозрительным? Таких совпадений не бывает!

– А почему вы решили со всем этим покончить?

– Нет, вы точно меня не слушали… Моя последняя жертва… Клаудия Милкис… Она удивительной чистоты и красоты человечек. Так получилось, что я влюбился в нее. Я не хотел ее отдавать и искал выход, но… Не нашел его, благодаря своей трусости. Я должен был ее спасти, но… Я ничего не смог поделать. И теперь она мертва! Как и остальные безвинные люди!

– Хорошо, сэр, – ответил я, решив пойти на хитрость и понимая, что нужно поскорее заканчивать этот балаган, чтобы заняться серьезными делами. – Отправляйтесь домой. Я свяжусь с вами как можно скорее.

– Только, ради бога, не затягивайте.

– Как можно скорее! – твердо повторил я, решительно вставая из-за стола. – А сейчас прошу меня извинить, очень много работы. Я позвоню вам!

– Вы обещаете?

– Даю слово.

– Только не затягивайте, – настойчиво повторил он. – Умоляю вас, мистер Фейри. Иначе… – он со страхом сглотнул ком в горле и смерил меня обреченным взглядом. – Иначе вы потеряете меня, ценного свидетеля… И впереди еще будет много-много жертв…

– Не переживайте. И не слишком драматизируйте ситуацию.

– Поверьте, я знаю, о чем говорю. Я соблюдал осторожность, но если ОНИ узнают, о чем мы говорили с вами, – его глаз дернулся, а лицо побледнело до неузнаваемости, – то нам не жить обоим. Ни мне, ни вам…

Эти слова прозвучали словно зловещая угроза, но старого прожженного волка, отдавшего борьбе с преступностью большую часть жизни, не испугаешь. Оставшись, наконец, в одиночестве, я еще долго смотрел на захлопнувшуюся за Льюисом Кэмероном дверь, боясь шевельнутся. Мне казалось, что он притаился за порогом и ждет, когда я отведу взгляд в сторону, чтобы снова ворваться в кабинет и начать свою безумную исповедь сначала, причитая о том, что я его совсем не слушаю. Наконец, набравшись храбрости, я протянул руку к телефону и привычным движением набрал короткий номер, после чего, дождавшись ответа, произнес: