Оазис
Шрифт:
– Нет, я про другое: я лично внедрял голосовые и аналитические системы в экспериментальных роботов, я уж не говорю про голосовых ботов и прочую мелочь. Я про эмоции: мне кажется, что Мираж выходит за рамки обычного алгоритма.
– Не совсем, Ден, – ответил Джеймс, когда мы уже вышли из раздевалки и двинулись по коридору, – просто мы задали гораздо больше параметров для анализа речи и поиска вариантов ответов. Да, он кажется живым, иногда даже у меня мурашки по коже – ребята не дадут соврать, у всех была такая реакция, но ты же видел программу. Ты сам написал команды, которые он сейчас будет применять. По большому счету, это похоже
– Ну, я бы поспорил, он двигается независимо, он думает, а кукла – это пустышка, ничто без руки и голоса манипулятора. Отдели куклу от чревовещателя, и она будет просто валяться, а Мираж… Мы ушли, а он работает.
– Я понимаю, – продолжил Джеймс, – я просто показываю тебе примитивные аналогии, которые ты сам должен себе привести в качестве примера.
– Да, я тоже понимаю, о чем ты, но все равно не по себе.
– Как я уже говорил, через это прошли все мы. Ладно, оставим эту тему. Кто хочет развеяться?
Гул одобрительных возгласов был для меня неожиданностью.
– У нас традиция: когда мы работаем тут, то еще навещаем туристическую часть и отдыхаем так, словно мы приехали сюда развлекаться, но у кого другие планы – может отправляться на берег.
– С этого и надо было начинать, – ответил я своему куратору, – показывайте мне местные достопримечательности.
За разговорами ни о чем мы, вскоре, переместились до внутрикомплексного аналога трамвая. Небольшие, с открытым верхом вагончики, скользили по монорельсу в разных направлениях.
Комплекс состоял из нескольких частей: Служебная – основная, где, собственно, располагались главные системы контроля и жизнеобеспечения, несколько служебно-вспомогательных, с аналогичными функциями, но поменьше, служа, скорее, запасными вариантами на случай аварии. Исследовательский пункт с парком мини-субмарин, а также гостевая зона: с гостиницей, казино и ресторанами. Наука – дело хорошее, но если объект не приносит прибыли, то инвесторы, как правило, недовольны.
Впрочем, прибыль, насколько я знал из внутренних документов, была делом вторичным, а вот сами инвесторы меня заинтересовали. Что мне было не совсем понятно, так это то, как и для чего они смогли договориться. Официальная версия была – экология, изучение океана, совместное развитие информационных технологий на благо человечества, и многое другое, что активно транслировалось в различные СМИ. Меня же интересовало другое: истинная подоплека исследований.
Сегодняшний диалог с Миражом меня потряс, это была не просто машина. Пока мы тестировали команды, я следил за его реакцией и ответами. Да, можно заставить робота шутить, смеяться, реагировать на механическое или голосовое воздействие. Можно сделать так, чтобы он, реагируя на соответствующие раздражители, имитировал грусть, радость, даже боль, злость или ужас, но Мираж был не таким, он реагировал очень естественно, словно был действительно разумным организмом. Думаю, если бы я пнул стойку с сервером, он бы искренне огорчился и дал бы мне сдачи пожарным шлангом.
Что-то тут было не так, а вот что именно – я очень хотел узнать.
– И все же, – сказал я, садясь в шезлонг у бассейна, – у Миража, как я понял, совершенно другие алгоритмы и итоговые цели, чем у всех остальных аналогов, которые я знаю.
– Что ты имеешь в виду? –
– Ну, смотри, у большей части подобных разработок узконаправленные задачи, например – дорабатывать изображение с плохим качеством до максимально возможного. Есть те, кто использует фреймы, похожие на набор человеческой логики, остальное не буду перечислять. В следующих разработках алгоритмы работают параллельно, собственно, как и у Миража, который использует и генетические алгоритмы, и семантические, и многие другие. Полагаю, что его код содержит все известные варианты поиска информации и вывода заключения.
– И что ты хочешь этим сказать?
– А то, что или он самостоятельно эволюционирует в нечто новое, выше, чем можно ожидать, или кто-то добавил в него новый метод анализа, не применяемый ранее.
– Интересное предположение, Ден, – сказал Майкл, – неужели ты за столь короткое время смог сделать такое важное открытие?
– Понимаю твой сарказм, Майк, но отвечу утвердительно.
– Ден, ты понимаешь, что это заявление может привести или к Нобелевской премии, или к психушке, или к внутренней проверке?
– Разумеется, и я могу это доказать.
На меня смотрели, как на инопланетянина.
– Да, могу, нужно некоторое время, разработать пару тестов, и все.
– А, ну конечно, разработать пару тестов на определение чего-то неизведанно-неопределенного, – это для тебя раз плюнуть?
– Майкл, не заводись, – вмешалась Оливия. – Ден, а на чем ты основываешься, делая такие выводы? Я могу понять Майка, мы работаем с Миражом уже давно, сами пишем для него обновления, знаем его вдоль и поперек, а ты заявляешь, что мы пропустили такое важное открытие.
– Ребят, я не хотел никого задеть, просто привык говорить то, что вижу, и если я ошибусь, то готов устроить отдых за мой счет, – разведя руками, ответил я.
– С этого и надо было начинать, – воскликнул Абхишек, – а если докажешь, то мы тебя поведем. Никто не против?
– Можно, – ответил Джеймс, – вот только хотелось бы услышать ответ на вопрос Оливии.
– В общем, моя программа, содержит в себе ряд символов, которые являются тестом внутри теста. Что-то вроде вируса. Нет, нет, – я замахал руками, видя ошеломленные взгляды коллег, – я сказал – что-то вроде. Я не самоубийца – добавлять вирус в такую среду, да еще и открыто об этом говорить. Помните, раньше был тест Тьюринга, который сейчас обходит каждый уважающий себя искусственный интеллект? Так вот, мой тест определяет все варианты эмоций, которые может выдать машина, а затем провоцирует ее на те, которые не были заложены или были упущены. – Видя, что все заинтересовались, я продолжил. – Например: машина может говорить только правду, так как ложь в нее не заложена или заблокирована на административном уровне, но я провоцирую ее на действия, которые заставляют ее солгать. Джеймс, проверь логи своей почты и поймешь, о чем я.
Начальник посмотрел на меня сначала с сомнением, которое на глазах переросло в удивление, а затем – в легкое подобие паники. Он вскочил с шезлонга, покопался в своем рюкзаке и достал ноутбук. Быстрым движением он поставил его на стол и начал что-то на нем набирать.
– Он обманул меня, – прошептал Джеймс.
– Кто тебя обманул? – Спросил Стив.
– Кто-кто, Мираж!
– Это невозможно, – вскочил Майкл, – этот русский мозги нам пудрит.
– Утихни, Майк, ты что-то имеешь против национальности?