Объект насилия
Шрифт:
Я покрутил дискету в руке, разве что не понюхал, и попробовал вспомнить, когда последний раз имел дело с этим вымирающим видом носителей информации. Года два назад, если не больше, когда окончательно перешел на CD и на флешки.
– Что на ней?
– Кое-что про маньяков. Секретные инструкции ФБР, – ядовито улыбнулась Борщиха. – Почитай, тебе это будет полезно, коли уж решил влезть в это дело.
«А ведь она только так говорит, что это плохая идея. Но совсем так не считает, – сделал открытие я. – Вон, даже расщедрилась на дискету с инструкциями. И это только начало. Глядишь, удастся раскрутить „организаторов“ еще на какую-нибудь помощь. А там, совместными усилиями, и правда, поймаем маньяка. Вот будет прикольно!
«Цыганская
– У меня все. – Борщ выразительно посмотрела на Марину: – Что ты собиралась сказать? Говори.
…Они ушли через десять минут, оставив мне дискету с секретами ФБР, легкий запах хороших духов и весьма приятную новость, которую сообщила Марина. Не представляю, на какие кнопки ей пришлось надавить, но факт остается фактом: двести семьдесят тысяч рублей страховки за сгоревшую квартиру должны были поступить на мой счет в течение пяти банковских дней. А если приплюсовать к этому, что сегодня мою находящуюся в состоянии клинической смерти берлогу осмотрит реаниматолог (мастер одной солидной строительной фирмы, на которой остановила свой выбор Васюта) и назначит курс лечения (набросает пока еще вчерне смету и проект ремонтных работ), то можно смело сказать, что мой жилищный вопрос сдвинулся с мертвой точки. Если можно назвать «мертвой точкой» мое нынешнее проживание на халяву в шикарных хоромах с садом на крыше и приходящей прислугой.
Я довольно потянулся – день выдался урожайным на добрые вести – и вставил в компьютер дискету с секретами ФБР.
Поглядим-поглядим, какими инструкциями руководствуются американские охотники на маньяков.
Через час мне уже было известно, что специальная группа по розыску маньяков была создана при ФБР еще в 1978 году. За более чем четверть века работы на ее счету почти четыреста раскрытых серийных убийц и сексуальных насильников, тысячи спасенных жизней и судеб, притом не только в Штатах, но и в Европе, и даже в Японии. Кроме оперативников, занимающихся непосредственно розыскной деятельностью, психологов и криминалистов, при группе существует аналитический отдел, куда со всего мира стекается вся доступная информация по маньякам. Такой картотеки монстров с самыми кровавыми наклонностями нет больше нигде. По папкам и файлам тщательно рассортированы садисты и людоеды, фетишисты и педофилы, «борцы за нравственность» и религиозные фанатики.
Всех этих столь разносторонних в своих извращенных пристрастиях психов объединяет патологическая тяга к насилию, не совершая которое, они испытывают психологический дискомфорт – в какой-то мере сродни тому, что испытывает не выпивавший уже несколько дней алкоголик или слезший недавно с иглы наркоман.
Еще одно, что у них общее – это то, что все они мужчины. Ни одной женщины! (Узнав об этом, я возмутился: «Брехня! Не может такого быть, чтобы в числе „борцов за нравственность“ и религиозных фанатиков не было каких-нибудь свихнувшихся старых дев! Ошибочка вкралась: их просто квалифицировали не как маньяков, а как обычных убийц или даже жертв»).
Насильники и серийные убийцы орудуют преимущественно в крупных городах и ближайших пригородах. («Логично, – решил я, прочитав об этом. – В маленьких городках и в сельской местности все на виду. Там просто нет возможности развернуться»).
Довольно условно – в первую очередь по степени раскрываемости их преступлений – серийных убийц можно разделить на четыре группы.
К первой относятся психи (не только по жизни, но и по заключению психиатров) – олигофрены, дебилы, шизофреники, психопаты. В отличие от большинства себе подобных, именно эти маньяки часто даже не задаются вопросом: как скрыть следы преступления? Не пытаются
Гораздо сложнее с маньяками, имеющими отклонения на сексуальной почве, способными удовлетворить свою похоть, только наблюдая за агонизирующей жертвой, причиняя ей неимоверные страдания, порой пожирая ее плоть. Эти индивидуумы склонны повторяться, поэтому не составляет большого труда уже после двух-трех эпизодов обрисовать их «почерк», составить их психологический портрет. Это-то больше всего и помогает в их розыске.
В третью группу можно объединить тех, у кого нет ни психических расстройств, ни половых аномалий. Их маниакальная тяга к убийству чаще всего сформирована социальными факторами. Как правило, это люди с неудавшейся жизнью – безработные, бродяги, бывшие заключенные. Нередко среди них встречаются те, кому уже доводилось раньше убивать на войне. Свою жертву они чаще всего душат руками или каким-нибудь предметом одежды, реже используют нож или бритву. Обычно убийство сопровождается ограблением. Вычислить этих ублюдков ой как непросто!
И все-таки ни в какое сравнение даже с ними не идет сложность раскрытия преступлений, совершенных теми, кто относится к четвертой группе.
Вот уж кто конкретно шифруется, так это с виду вполне добропорядочные граждане, не имевшие никогда конфликтов с законом. Примерные семьянины, хорошие работники, члены респектабельных клубов и благотворительных обществ, убийствами они стремятся скрыть изнасилования. Как правило, умные и расчетливые, эти маньяки тщательно планируют свои преступления, подготавливают место, куда будет спрятан труп, очень часто знакомятся с жертвой заранее, придумывают повод заманить ее в безлюдное место. Они могут бесчинствовать годами, десятилетиями! А порой им удается так и остаться не разоблаченными.
Все это я узнал из файла, цинично озаглавленного «Брак природы. Сборный портрет и условная классификация особей, представляющих повышенную социальную опасность». Этот заголовок сразу напомнил мне нацисткую теорию о низших расах и выбраковке неполноценных (с психическими расстройствами) субъектов.
«Интересно, а в гитлеровской Германии тоже водились маньяки? – задумался я. – Что за вопрос? Да тогда серийные убийства возводились в ранг добродетели! И не только у фрицев. В не меньшей степени – у большевиков. Период глобальных переломов и перемен – наиболее урожайное время для скрытых садистов и извращенцев, которые остерегаются проявлять свою поганую сущность в благополучном обществе, но сразу же выползают из нор, как только это общество начинает лихорадить».
Следующий файл, который я открыл, был посвящен самым известным серийным убийцам. «Чарли Мэнсон, Роберт Модели, Дэвид Берковиц, Тед Банди, – прочитал я в оглавлении. – Ха! Наш родной Андрей Чикатило! Хоть в чем-то мы шагаем в ногу с Америкой и Европой».
Я спонтанно остановил свой выбор на «Йоркширском душителе» Питере Сатклифе. Это имя, как и все остальные, содержащиеся в оглавлении, – за исключением, естественно, «нашего» Чикатило – я встретил впервые, но почему-то решил начать именно с него. Пролистал документ, отметил, что Сатклифу отведено всего восемь страниц.
И ни строчки прочитать не успел.
– Антон, тебя Котляров, – доложила по селектору секретарша Лариса.
«Чего ему надо?» – недовольно поморщился я и взял трубку.
– Здорово, Серж. Чем порадуешь?
– Номером пятым! – мрачно произнес он. – Ты еще не отказался от мысли рискнуть своей Василисой?
Я сперва не врубился, что значит «номером пятым», что значит «рискнуть своей Василисой». Но хватило и пары секунд, чтобы вспомнить слова Котлярова: «Последняя жертва в реестре маньяка числится под номером четыре».