Объект власти
Шрифт:
План разработан и всесторонне продуман. Все готово, и никакие случайные факторы не могут помешать претворить его в жизнь. Последнее время Гейтлер часто смотрел телевизионные программы, и многие из них ему нравились. Кроме этого он ежедневно покупал газеты, внимательно их читал. Конечно, об аресте Дзевоньского и его группы в них не было ни слова. А это означало, что полная секретность будет сохраняться до тех пор, пока спецслужбы не найдут его самого. Гейтлер очень хорошо это знал.
Но даже опытный генерал Гельмут Гейтлер не мог себе представить, как скрупулезно и тщательно в это время проверялась вся его прежняя жизнь, как ее исследовали буквально
Гейтлер знал, что архивы «Штази» были вывезены в Москву, но список своих собственных агентов он лично уничтожил, а поэтому не боялся, что смогут вычислить Риту. Он теперь вообще ничего не боялся. Оставалось лишь дождаться решающего дня…
РОССИЯ. МОСКВА. 14 АПРЕЛЯ, ЧЕТВЕРГ
В последние дни у Дронго появилось ощущение, будто он заведен, как будильник, который должен сработать в определенный момент. Но минутная стрелка упрямо не желала приближаться к этому моменту, все время оттягивая время. Он продолжал работать, ежедневно появляясь в комиссии, пытаясь вычислить и понять, кто организовал взрыв и где следует искать Гейтлера. Все окружающие видели его напряженное состояние. После смерти Машкова Дронго словно превратился в робота, нацеленного на решение только одной задачи — поиск виновных. Теперь все работали в другом здании, но продолжали поиски истины.
Даже Богемский, по-прежнему не питающий к Дронго симпатии, невольно проникся к нему уважением, наблюдая, с каким энтузиазмом и добросовестностью тот проверяет все документы бывшего «Штази», хранящиеся в Москве. Дронго буквально донимал переводчиков, требуя донести до него каждую фразу, каждое слово, стараясь не только понять смысл документов, но и найти в них имя кандидата на роль помощника Гельмута Гейтлера.
Роль следователя часто сводят к героическому противостоянию между ним и преступником. В кинофильмах доблестные стражи порядка обычно преследуют и задерживают преступников, проявляя чудеса отваги. Конечно, случается и такое, но на самом деле хороший следователь — это прежде всего дотошный чиновник, который скрупулезно изучает каждую мелочь, обращает внимание на каждую улику, проверяет каждый факт. Он внимательный наблюдатель и бесстрастный исследователь, а вовсе не супермен, стреляющий с бедра. Самые известные сыщики — Шерлок Холмс, комиссар Мегрэ, Эркюль Пуаро и Ниро Вульф умели анализировать именно детали произошедшего преступления.
Попутно шел поиск организатора взрыва в здании межведомственной комиссии. Над этим работала особая группа ФСБ, которая должна была конкретно ответить на два вопроса: кто мог организовать взрыв в здании и кто мог убить Истрина. Двенадцатого апреля, не выдержав напряжения и допросов, сбежал один из сотрудников ФСБ, который отвечал за безопасность Андрея Истрина, задержанного в Брюсселе.
Богемский приехал на работу в состоянии, близком к бешенству. Ему намекнули, что он может сдать свои дела, как не справившийся со своей работой в качестве руководителя межведомственной комиссии. Сбежавший сотрудник ФСБ, который наверняка был причастен к убийству Истрина, мог стать роковым пятном в карьере генерала. И последним. Именно поэтому, приехав в четыре часа дня, он приказал вызвать к нему Дронго. Когда тот вошел в кабинет, Богемский недовольно кивнул в знак приветствия и спросил:
– Уже слышали, что произошло?
– Да. Его труп нашли в сорока километрах от Берлина. Кажется, в районе Биркенвердера?
– Немного севернее, — уточнил Богемский. — Что вы об этом думаете?
– Этого следовало ожидать. Кто-то «уколол» Истрина перед тем, как его посадили в самолет. Теперь нашелся этот конкретный исполнитель. Жаль, что слишком поздно.
– Вы так говорите, словно радуетесь.
– Я не радуюсь. Нужно было вычислить его раньше. Но мы не смогли…
– Вы полагаете, что мы можем провалиться и с Гейтлером?
– Боюсь, что пока у нас ничего нет.
Богемский сердито кивнул, соглашаясь. Если Гейтлеру удастся совершить покушение, генерала Богемского в лучшем случае разжалуют, а в худшем — просто отдадут под трибунал.
– У вас нет никаких предложений? — спросил Богемский.
– Мне нужны данные по экспертизе останков тел. Мне их не выдают без вашего приказа.
– И не выдадут. Какое отношение имеют фрагменты останков к нашему расследованию? Это дело следственной группы ФСБ.
– И мое тоже. Погиб мой друг.
– Опять вы за свое?
– Я хочу знать, чьи останки не найдены или вызывают сомнения.
– Таких нет. Мы провели экспертизу на клеточном уровне. От некоторых сотрудников ничего не осталось, только фрагменты. Но все они идентифицированы.
– И никто не пропал?
– Никто. Хотя троих разнесло буквально на мелкие частицы.
– Кого?
– Какая вам разница?
– Я хочу знать. Кого?
– Они все погибли, — напомнил Богемский.
– Чьи тела вы не нашли? — упрямо повторил вопрос Дронго.
– Полковник Кашаев, представитель МВД…
– Я его помню.
– Генерал Полухин и генерал Машков. Они втроем стояли у стола, на котором лежало взрывное устройство. Несколько килограммов тротила. Все вокруг разнесло на кусочки.
– И генетическая экспертиза установила, что разбросанные останки принадлежат этим трем офицерам?
– Не только им троим. Там еще было много погибших. Вы же знаете, что погибли семнадцать офицеров. Но конкретно речь идет об этих троих. Тела сгорели, остались только фрагменты.
– А остальные?
– Все идентифицированы. Все без исключения. И нам остается сделать вывод, что заложивший бомбу негодяй был смертником, который погиб во время взрыва. Сейчас мы проверяем и всех погибших.
– Он не мог быть таким идиотом, — возразил Дронго. — Человек, который продумал и осуществил устранение Истрина, а также сумел организовать взрыв в прежнем здании комиссии, по-своему был гением. А вы делаете из него параноика.
– Я не делаю. Просто рассуждаю. Тогда кто? Святой дух? Только я в духов не верю. Или каким-то образом сюда мог проникнуть сам Гельмут Гейтлер? И в это я тоже не верю. Тогда кто? И куда он исчез?