Объект «Зеро»
Шрифт:
– Вот-вот, и его. Это – во-первых. Во-вторых: подготовь письмо к президенту по поводу проекта «Медея». Содержание – проект можно запускать. Оформи на свой вкус. И третье: Тода Баркинса ко мне немедленно!
– Слушаюсь, сэр! – референт коротко козырнул и исчез.
А уже три минуты спустя в кабинет адмирала вошел осторожной походкой хищного зверя начальник разведки Объединенных флотов вице-адмирал Баркинс. Грузный, высокий, с маленькой головой на вислых борцовских плечах, он в последнее, «мирное» время был правой рукой О’Дэрри.
– Слышал? – вместо приветствия спросил адмирал.
– И доклад об экспедиции читал, –
– Теперь главное – чтобы они клюнули.
– Не волнуйтесь, адмирал. Наш крот сидит достаточно высоко, чтобы провести среди высшего руководства Федерации достойную пиар-кампанию. Тем паче они своими игрищами в демократию и всеобщее равенство подложили сами себе жирную свинью и теперь готовы ухватиться за любую возможность, дабы доказать, что не даром едят хлеб. Но для правдоподобности неплохо было бы действительно направить туда корабли…
Адмирал иронично улыбнулся:
– Тод, дружище, неужели же ты думаешь, что судьбу такого проекта я возложу только на твоих агентов? Наши транспорты пойдут на Медею. Наши капитаны будут очень стараться. Они даже почти догонят федералов. Но те никогда не узнают, что в трюмах транспортов – всего лишь пустота. Пусть Федерация разобьет свой лоб о Медею, а заодно и сдерет с нее шелуху. Когда это произойдет, мы окажемся поблизости и наконец-то посмотрим, что же там за ядрышко. Кстати, сколько человек ты планируешь внедрить в число колонистов?
Баркинс сделал неопределенный жест рукой.
– Посылать хороших агентов на заведомо обреченное дело – бессмысленно. Посылать плохих – неэффективно. Думаю ограничиться тремя-четырьмя…
– Нет, Тод! – О’Дэрри нахмурился, снова ухватился за подбородок. – Проклятье! Ты пошлешь лучших, ты понял меня? Лучших агентов. Тех, кто сможет выжить, разобраться во всем и принести нам информацию. Это приказ.
Начальник разведки встал.
– Я все понял, адмирал. Будет сделано, сэр.
– Иди. Держи меня в курсе. Если нам удастся то, что мы задумали, если ЭТО… черт возьми, если ЭТО действительно существует, то мы приберем его к рукам. И тогда федералам придется уносить свои тощие задницы куда-нибудь подальше. Например, в соседнюю галактику.
И адмирал О’Дэрри сочно захохотал.
Дневник Клима Елисеева
Приветствую тебя, неизвестный мой читатель! С этих строк начинается печальное повествование о трагической и многотрудной одиссее колонистов и экипажа эвакуационного транспорта «Русь», что волею случая и вследствие причин загадочных и неведомых потерпел крушение при посадке на планету Медея, обращающуюся вокруг звезды Эос, каковая известна еще под именем Зоряной звезды.
Во времена оны я мог бы воззвать к силам света и тьмы, к Всевышнему и ангелам его, вверяя им свою жизнь и жизни моих добрых товарищей, но ныне я могу уповать лишь на милость Их Величеств: Теории Относительности, Теории Вероятности и Теории Сингулярности.
Впрочем, ждать милости от кого или чего бы то ни было не входит в число человеческих добродетелей. А посему, отринув страх и уныние, я добровольно возлагаю на себя тяжкое бремя летописания всех важнейших событий и происшествий, случившихся на Медее в году две тысячи двести четвертом от Рождества Христова, с месяца августа, числа тридцать первого – и в последующее время.
Теперь
31 августа 2204 года
Наверное, неправильно, что я поставил эту дату. Но… тяжело. Даже сейчас, спустя столько времени, я ощущаю тот ужас, что охватил меня после того, как эвакуационный транспорт «Русь» подошел к Медее и попытался высадить на нее колонистов. Слишком много смертей, слишком ярки в памяти страх и боль…
И все же, поскольку я буду писать о катастрофе, дата должна быть верной – 31 августа 2204 года. Тогда все и случилось. Надеюсь, у меня получится точно и непредвзято описать произошедшее в этот день, описать без лишних эмоций, тем более что я собрал немало воспоминаний очевидцев. Стало быть, картина гибели посадочных модулей «Руси» получится более полной, и читатель сможет взглянуть на катастрофу не только через призму моего восприятия, а как бы глазами многих и многих.
Ну, довольно предисловий. В моей чернильнице достаточно аспидовой крови, а знаменитой «самолепленной» бумаги хватит, чтобы десять раз переписать Устав Военно-Космических сил, со всеми его приложениями и дополнениями.
…Итак, по среднеземному времени стояло раннее утро 31 августа 2204 года, когда огромный эвакуационный транспорт «Русь» с миллионом колонистов на борту выпал из абсолютного поля во мрак ординарного космоса на орбите планеты Медея.
Впрочем, мрак – это для красного словца, никакого мрака я не помню. В отличие от подавляющего большинства пассажиров «Руси», я не смотрел сладкие сны в гипносиуме, а нес вахту у сферического иллюминатора левого борта как постовой визуального контроля.
Свет Эос, звезды, вокруг которой вращалась Медея, бил мне в глаза, и пришлось задействовать поляризатор. Отсюда, с орбиты, планета напоминала исполинский спортивный мяч. «Русь» шла вдоль экватора, и под нами тянулся бурый, будто заштрихованный карандашом, узкий материк, делящий планету пополам. В северном полушарии, залитом светом, среди бирюзового океана виднелись крупные пятна островов, южное же было погружено во тьму, густо-синюю тьму вечной ночи. Я не знаю, в какие виды спорта играют вот таким сине-бирюзовым мячом, но почему-то в тот момент мне подумалось, что такой спорт обязательно есть и он числится у местного бога среди любимых.
Визуальный контроль на наших кораблях ввели после инцидента у Аппо, когда приборы тяжелого крейсера «Гренландия» не заметили вражеский смерть-зонд, изготовленный с использованием технологии «туман». Тогда погибло полторы тысячи человек, в основном элита Военно-Космических сил Земли, возвращавшаяся после переподготовки на корабли Первой Галактической эскадры.
В мои обязанности входило наблюдать за пространством и в случае обнаружения любого объекта доложить о нем в Командный пост. Не знаю, за какие заслуги получили свои назначения остальные визуальщики «Руси», я же этой чести удостоился, поскольку уже имел опыт военного корректировщика. Впрочем, об этом факте своей биографии я написал в другом месте.