Обьект
Шрифт:
Быстро-быстро летело время, и вот однажды Эльзар умер. И смерть его была такой тихой, такой незаметной, что Эван сначала и не понял произошедшего. Тихий, бледный, холодный лежал Эльзар, и смотрел недвижимыми глазами в небо.
Долго сидел Эван возле усопшего и все ждал, что тот поднимется, или, по крайней мере пошевелиться, скажет что-нибудь. И только когда почувствовал Эван сладковатый, неприятный запах тления, то понял, что теперь он остался в полном одиночестве и отныне сможет разговаривать разве что с чайками.
Он закутал тело старца в светлую материю, и захоронил на острове, рядом с могилкой его жены,
Отныне Эван видел рядом с собой только чаек да рыб. Правда, через телескоп он мог наблюдать огромное число жителей других миров, но их жизни оставались чужими, не касались его. Почти все свое время Эван тратил на разведение и тренировку чаек. Наконец его терпение и упорство дали некоторые результаты, и огромная стая худо-бедно, а всё же слушалась его. Первые полеты Эвана в корзине заканчивались весьма печально, некоторые из привязанных к корзине птиц выпадали из общего ритма, а то и вовсе — пугались, пытались ускользнуть, летели в другую сторону. В результате возникала сумятица, корзина переворачивалась, и Эван падал в море, над которым совершал эти свои первые полёты.
Он то всякий раз выплывал на берег, но вот часть птиц гибла и приходилось всё начинать едва ли ни с самого начала. Однако у Эвана был уже солидный опыт и в разведении и в дрессировке. Так что новые полёты становились всё более частыми и все более далекими.
Наконец, после того как Эван совершил в своей корзине кругосветное путешествие, он решил, что пора отправляться в Аркополис. Впрочем, несмотря на свою пылкость, Эван всё же понимал, что и такая большая стая чаек, которая служила ему теперь, не донесёт его так далеко.
Но ведь можно было воспользоваться и теми мирами, которые попадались по пути. Прежняя стая Эльзара не достигла бы и ближайшего из этих миров, но с новой стаей все же можно было попробовать. И Эван проложил маршрут. Всего Эвану и его чайкам предстояло побывать на двадцати мирах, тринадцатым же был мир Нокт, на котором и стоял город Аркополис.
Эвану казалось, что он неплохо изучил обычаи и повадки обитателей этих миров. На восьми из двенадцати миров была разумная жизнь, на двух — исключительно растительная и животная, один мир представлялся пустыней с единственным одиноким источников, ещё один — постоянно был завешен плотными, серыми тучами, так что и неизвестно было, что происходит на его поверхности. Именно этот скрытый мир больше всего волновал Эвана. Ведь, чтобы облететь его, пришлось бы сделать слишком большой крюк — чайки не выдержали бы такого напряжения.
И вот день отлёта был назначен…
Читатель, конечно, понимает, что дни при всегда ровном сиянии неба были явлением весьма условным, и Эван, равно как и многие и иные обитатели бессчётных миров, полагался на свои внутренние чувства, и, таким образом, делил время на дни, недели, месяцы, годы…
И всё же Эван ошибался. Ему казалось, что он провел на ставшем ненавистном водном мире многие годы, даже десятилетия, что он уже почти старик, что он опоздал.
А на самом деле он провел там три года. Хотя, конечно, три года — это тоже немалый срок. Эвану было двадцать шесть лет, когда покинул водный мир.
Итак, Эван сидел в корзине, а впереди него, привязанные тонкими нитями, летели чайки. Это была действительно
Оглянулся Эван и увидел медленно отдаляющуюся тёмную сторону водного мира. Надеялся юноша, что больше уже никогда не вернется туда. Посмотрел вперёд, и увидел малахитовый от обилия лесов мир. Несколько небольших речушек синими и голубыми лентами перепоясывали его поверхность. Эван знал, что тамошние жители ставили свои домики на ветвях деревьев. По наблюдениям были они существами мирными, но все же встречаться с ними Эвану не хотелось. Ведь неизвестно, как они примут чужака…
Конечно, он и место для посадки выбрал. Это был один из немногочисленных песчаных пляжей на берегу реки. Чаше всего туда выходили на водопой олени, люди же туда почти не наведывались…
По расчётам Эвана перелёт должен был продолжаться двадцать часов, однако растянулся он на все тридцать, и под конец некоторые чайки совсем выбились из сил…
Но вот, наконец, перелёт закончен. Горячий воздух, который был помещён в специальную ёмкость в корзине, не дал Эвану разбиться. Но все же этот горячий воздух уже остывал, и перед следующим перелётом следовало его разогреть.
Эван отвязал чаек, и издал особое, мелодичное пощёлкивание. Эти звуки дали дрессированным птицам понять, что они не должны разлетаться, а должны оставаться поблизости и ждать следующую команду. Но чайки и без этих звуков не собирались никуда улетать — слишком они утомились за этот неожиданно долгий перелёт. И вот белым покрывалом расположились на берегу реки, задремали…
А Эван уже дремал во время перелёта (правда, совсем недолго). Теперь он собрал лежавшие здесь же, на краю пляжа дрова, развел костёр и подвел к нему край трубы — через эту трубу и стал прогреваться воздух в специальной ёмкости. И, если бы Эван предварительно не привязал корзину к росшему там же кусту, то она улетела бы…
Эван, несмотря на то, что он чувствовал усталость, хотел поскорее продолжить путешествие. Эван понимал, что дым от его костра могли заметить, прийти из лесного поселения с копьями и стрелами. Но также он понимал и то, что чайкам необходим отдых. Ведь следующий перелёт должен был стать ещё более длительным, нежели первый.
И вот, прислонившись спиной к подгнившему бревну, Эван обхватил руками колени, и начал оглядывать дремлющую стаю. Глаза Эвана слипались, и иногда он встряхивал головой или даже щипал себя, чтобы отогнать сон. При этом тревога ни на мгновенье не оставляла Эвана. Ему не просто казалось — он чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Может, лесные люди уже запомнили его, наблюдают за ним? Плотная и высокая стена леса поднималась по обеим берегам реки — там, среди развесистых ветвей было много тени, там, при желании, могла укрыться целая армия.
Эван, сколько ни вглядывался, не замечал ничего подозрительного, однако, чувство того, что за ним наблюдают, не покидало его. И при этом все сильнее хотелось спать — слипались глаза. Тогда Эван решил искупаться. Конечно в воде он оказался бы совсем беспомощным, но ведь и без того его уже сто раз могли убить или ранить из лука. И вот он быстро разделся и бросился в воду. Бодрящая прохлада охватила его, и он нырнул, прикоснулся ладонями к песчаному дну, перед его глазами промелькнули юркие, цветные рыбки…