Объектный подход

Ночь. Время страхов, ненависти, боли и наслаждений.

Мое рабочее время.

Припортовый район. Трущобы. Я скольжу по темным улицам – наблюдаю, как тьма выпадает мутным дождем из низких, клубящихся мраком туч, смешивается с грязно-белесым туманом, поднимающимся от маслянистой поверхности реки, зажатой тесными замшелыми камнями набережных, с дымом и копотью редких факелов, с душными и приторными испарениями нечистот от мусорных куч. Эта противная, липкая взвесь в конце концов пропитывается страхом, завистью и злобой обитающих здесь существ – в основном людей или тех, кто был ими когда-то.

Все, кто попадает сюда, если они оказываются недостаточно сильны, заражаются этой субстанцией и в итоге становятся ее частью.

Пропитываясь людскими чувствами, эта ядовитая масса становится почти осязаемой, она медленно течет вниз по узким улочкам в сторону реки, заполняет собой темные подворотни, проникает под двери домов, неплотно закрытые ставни, стекает в канализационные стоки, где обитают существа, порожденные ею и ею же питающиеся. И заканчивает свое существование, растворяясь в водах великой реки.

До следующей ночи.

Я слушаю ночные звуки, пытаясь определить, в какую сторону мне идти. Довольный писк крыс, роющихся в мусорных кучах. Тихий шелест мусора, разносимого сквозняком из подворотен. Скрип ставни. Потрескивание факела на перекрестке. И, наконец, то, что мне нужно, – сосредоточенное сопение и сдавленные стоны, раздающиеся из подворотни на соседней улице.

Неслышимый и невидимый, я подхожу ближе. Так и есть – идеальная ситуация. Для меня, конечно. Не для жертвы. Шакалы поймали другого шакала с чужой территории и теперь будут жрать. Не в прямом смысле, конечно. Хотя я не исключаю и такую возможность. Личность пойманного сразу становится неинтересна. Я готов к подготовительному этапу своей работы. Накал эмоций в подворотне меня вполне устраивает. Я накидываю невидимую сеть и начинаю откачивать всю гадость, излучаемую ими. Пока только то, что свободно уходит вовне. Когда амулет заполняется почти целиком, я забираю остатки прямо из их аур, цвет которых быстро меняется. Все, амулет полон энергии, пора уходить. В подворотне остаются мирно спящие люди, которым снится, что они счастливы. Жаль, что это ненадолго.

Пора приступать к основной работе.

Они зажали меня в угол на подземной автостоянке.

Противные желто-коричневые твари сжимали в лапах плазмоганы, изрыгающие непрерывным потоком (угадайте что) плазму, превращая мирную автостоянку в настоящий ад. Впрочем, мой вклад во всеобщий погром был не менее значительным. Шестиствольный пулемет с подствольником (!), удержать который на весу позволяли синтетические мышцы скафандра, также работал не переставая.

Я лупил по площадям. Алюминиево-пластиковые корпуса автомобилей прошивались пулями влет по пять-шесть штук. Взрывался водород, во все стороны летела бетонная крошка, плавясь еще в воздухе. Вернее, в раскаленных газах. Но эффектнее всего разлетались ошметки от порванных очередями

на куски пришельцев. Почему те практически без одежды, в тот момент меня не интересовало.

А индикатор здоровья и защиты неуклонно полз вниз. Пора принимать решительные меры.

– А-а-а! Получайте, гады!

Я выпрыгнул из-за автоматического погрузчика, одним движением метнул в дым пять гранат и притопил спусковой крючок, поливая пулями пространство. Из дыма раздались крики боли.

– Ага! – преисполненный злобной радости, заорал я. Последние патроны уходили точно по адресу.

Последние. Последние?

Я перевел взгляд на ленту, и мои глаза полезли на лоб. Пулеметная лента представляла собой замкнутое кольцо. Все правильно – подается полная, выходит пустая. И где-то внизу она вдруг вновь заполняется патронами! Что за фигня?

Додумать мне не дали. Со всех сторон раздалось деловитое жужжание. Умные пришельцы выпустили брэйнхантеров – механических летающих гадов, единственным оружием против которых являлась нейтронная граната. Я потянулся к поясу.

Пусто.

Жужжание стало громче.

– Сволочи! Вот вам всем!

Сделав неприличный жест, я произнес код самоуничтожения скафандра.

Чудовищный взрыв одним махом смел поддерживающие потолок колонны, облако плазмы вырвалось из всех щелей на улицу, а величественный небоскреб начал медленно оседать, поднимая тучи пыли.

Красиво.

Жужжание стало еще громче.

Не понял.

– Заткнись! – буркнул я из-под одеяла и перевернулся на другой бок. Противный звук наконец-то прекратился. Это ж надо такому присниться! Да, надо меньше играть.

– Милый, вставай, на работу пора, – произнес комп чарующим женским голосом, среагировав на команду.

– Не пойду, – невольно улыбнулся я под одеялом. Эту прикольную программку я поставил совсем недавно, и она пока мне не надоела.

– Чтоб был у меня через час! – рявкнул вдруг комп голосом Александра Петровича – моего начальника.

– Тогда готовь жрать! – с наслаждением рявкнул я в ответ, окончательно просыпаясь. Хе-хе, надо прогу на работу притащить – пусть народ порадуется.

Когда я закончил водные процедуры, кухонный комбайн намолотил мне пачку бутербродов и приготовил чай. Довольный, что сегодня комбайн оказался заряженным продуктами, я потянулся к первому бутерброду.

Да так и замер с открытым ртом.

А почему, собственно, я играл сегодня до пяти утра?

Бли-и-ин! Сегодня же выходной! Двадцать третье февраля. Я же не забил в базу проги дополнительные праздники, вот меня и разбудили.

Однако это не повод, чтобы не подкрепиться. Из комнаты раздался мелодичный сигнал. И почту посмотреть.

Я откусил первый кусок.

Поиски ценной информации в куче спама [2] , приходящего ежедневно (фильтры помогают весьма условно), напоминают поиски курами червяков в навозной куче. Но сегодня мне повезло. О первом письме можно сказать лишь то, что лучше бы оно не приходило. Напоминание об оплате за квартиру и коммунальные услуги за прошлый месяц. С ним я разобрался быстро – просто перевел нужную сумму со своего электронного счета на счет домовладельца и получил подтверждение.