Оберег
Шрифт:
– Вот этот, самый длинный, не трожь вообще...
– А не то что?
– Улетишь так далеко, что и представить сложно. Я вот бабку не послушал, теперь с тобой балакаю... А ведь совсем недавно почти возле Киева был...
– Ага. А остальные?
– Про остальные бабка не знала, а я не пробовал.
– А вот сейчас и попробуем!
– глаза Молчана засветились все тем же задором, что Руслан на себе испытал в избушке бабы-яги, и богатырь вдруг понял, что волхв-то тоже молод, весен двадцать пять, никак не больше.
– А не боязно?
–
Ничего не произошло. Руслан и Молчан некоторое время пристально смотрели друг на друга, затем одновременно пожали плечами и сразу же волхв крутанул четвертую загогулину. Ночное небо перечеркнула широкая огненная полоса, совсем рядом, верста с небольшим гаком, бабахнуло, лес было загорелся, но почему-то пожар сразу прекратился. Волхв и воин обалдело смотрели в ту сторону. Первым пришел в себя Молчан.
– Пожалуй, пока хватит. Третий, похоже, сломался, но четвертый... Да...
– Пойдем, посмотрим?
– предложил Руслан. Молчан подумал, согласился. Пошли. Молчан прихватил с собой посох. Руслан полюбопытствовал, из чего тот сделан. Волхв протянул посох ему:
– На, подержи.
– посох оказался на удивление тяжелый.
– Это Железное дерево. Сам-Сшит называется. В Таврике растет.
Конь Руслана увязался следом, Руслан приказал ему оставаться на месте.
– А я что, не человек, что ли?
– проворчал конь.
– Мне тоже интересно!
– Пусть идет, - разрешил Молчан.- А то потом вопросами замучает...
Прошли с версту, где по почти голой земле, где по колено в снегу. Вышли на поляну. Прямо посреди поляны зияла здоровенная яма, куда свободно вместился бы княжеский терем.
Со дна ямы поднимался пар, сквозь него просвечивало что-то большое и докрасна раскаленное.
– Небесное железо!
– глаза молодого волхва лихорадочно блестели.
– Сотня пудов, не меньше. А то и две. Вон, яма-то какая...
– Князю надо бы сказать. А то он тогда за пригоршней этого железа мотался, а тут его вон сколько...
– А ты позови князя за город, отъедете подальше, крутани эту хреновину, раз - и на всю дружину небесных мечей наковать можно...
– Да, у Людоты руки отсохнут столько ковать... Да и не дело это...
– Что?
– Люди работают, ищут руды, кто и надрывается, живот кладет, а тут все так просто - раз! и гора небесного железа вот так вот, задурно, прямо в руки... Да за эту вот глыбу, поди, весь Царьград купить можно! Ну, весь - не весь, но половину - точно... А если вторую сверзить, тогда уж точно весь.
– Странные мы, люди. Эвон, богатство какое. А мы морду воротим. Мол, неправедное. Не потел за него, мозоли не натирал, - значит, нечестно. А в бою взял, во взятом граде награбил, это - честно?
– Война - это работа. Там я не задурно беру, а за кровь свою. За жизнь побратимов моих. Это вира, понимаешь?
Постояли у края ямы, помолчали. Пар почти весь поднялся, и стала видна массивная
У костра тоже долгое время хранили молчание, потом Молчан произнес:
– Ты что-то начал рассказывать про то, как этот оберег к тебе попал...
– Да, в общем-то, ничего особенного...
– начал Руслан.
Тучи закрыли звезды, стало совсем холодно, когда молодой воин закончил свой рассказ.
– Да... Интересно... Да только утро вечера мудренее, а уж ночи - тем более. Предлагаю поспать, а завтра все станет ясно.
– сказал разговорившийся Молчан, жестом приглашая Руслана в землянку.
Жилище отшельника оказалось тесным и низким, богатырь на четвереньках вполз туда и растянулся на шкурах. Волхв втиснулся рядом, накрыл обоих той шкурой, в которую до того кутался сам.
– Молчан...
– Да?
– Тебя всегда Молчаном звали?
– Нет... Раньше Балаболом кликали...
Руслан усмехнулся чему-то, но ничего более не сказал. Вскоре до волхва донесся его богатырский храп.
Снилось ему многое. Был там и чернорожий колдун с длиннющей бородой, и девки, почему-то голые, но все как одна - красавицы редкостные, и князь Владимир, и молодой волхв Молчан, и давешняя баба-яга, и еще какой-то голубоглазый лысый парень, покрытый множеством шрамов... А потом Руслану приснился его конь, говоривший:
– Эээ, хозяин... Мне б пожрать чего...
Богатырь проснулся, но, помня вчерашний опыт, сперва разлепил глаза. Над ним нависал потолок из неотесанных бревен. Тут последние остатки сна покинули буйную головушку, и Руслан вспомнил, где и как он очутился. Конь засунул морду в берлогу волхва и ныл самым раздражающим образом.
– Раньше ты, вроде, таким неженкой не был... Подумаешь, я тоже с вечера не жрамши...- проворчал Руслан, вылезая из землянки.
Солнце било в глаза, нестерпимо ярко сияя в безоблачном небе и отражаясь от завалившего поляну снега. Волхва нигде не было видно, костер тоненькой струйкой дыма давал знать, что еще жив немножко, только подкормить бы его... Руслан нарезал щепы, положил в почти затухший костерок, набрал в грудь побольше воздуха и дунул. Струйка дыма стала заметно толще, показались оранжевые острые язычки пламени, и к тому времени, когда волхв вернулся с охоты, за уши таща большого зайца, костер уже весело трещал и снег в котелке почти растаял.
С зайцем расправились быстро. Волхв набросился на мясо с остервенением человека, не евшего по меньшей мере всю зиму.
– Понимаешь, - виновато оправдывался он перед Русланом, - я ж пока молчал, мяса тоже не кушал...
– А что ж ты ел?
– не поверил богатырь.
– Да так, что придется. Кузнечиков там всяких...
– брезгливо поморщился Молчан.
После сытной трапезы настроение сразу же сделалось не менее солнечным, чем утро. Только конь продолжал настойчиво требовать еды.