Обещание горца
Шрифт:
– Ты сегодня очень красива.
– Сорча оставила здесь кое-какие платья, и Гризелла подогнала их по моей фигуре.
– Есть и другие платья?
– Да, около дюжины. А что?
– Я хочу сам покупать тебе платья, и я могу себе это позволить. Но тебе понадобятся наряды на первое время, до тех пор, пока не сошьют твои собственные. Может Гризелла подогнать еще несколько?
– Конечно, а почему нет? – Бетия пригубила вина и, нахмурившись, посмотрела на Эрика, выглядевшего очень серьезным.
– Может быть, придется ехать ко двору до того, как я смогу представить тебя семье.
– Ко двору? –
– Разумеется, можешь. Ты теперь моя жена. Куда я, туда и ты. По крайней мере, в большинстве случаев. – Эрик мысленно поморщился, так как до сих пор не сказал ей ни слова о предстоящем визите к Макмилланам.
Боуэн и Уоллес отвлекли Эрика, и Бетия попыталась успокоиться. Даже мысль о возможности быть представленной ко двору повергала ее в панику. Ее никогда не учили таким вещам, как правила хорошего тона и придворного этикета. Бетия приходила в ужас, когда думала, что она может опозорить Эрика, и спрашивала себя, существует ли способ избежать этой поездки.
Вскоре настала пора молодым покинуть гостей. Эрик взял ее за руку и подвел к лорду и леди Драммонд, чтобы те разрешили им удалиться. Бетия молилась про себя, чтобы все прошло гладко и родители не сказали какую-нибудь грубость.
– Я думаю, ты могла бы спросить нашего позволения, прежде чем переделывать платья Сорчи, – процедила мать.
Бетия вздохнула и посмотрела на Эрика. Он выглядел взбешенным и до боли сжимал ее ладонь. Девушка накрыла свободной рукой их сплетенные пальцы, безмолвно умоляя воздержаться от дерзкого ответа.
– Я не хотела позорить вас, оказавшись бедно одетой на собственной свадьбе, – сказала она.
Лорд Драммонд хмуро посмотрел на Эрика:
– Полагаю, вы заберете ее отсюда.
– Так быстро, насколько возможно, сэр.
– Что ж, надеюсь, у вас достанет силы и мужества сделать из нее более послушную и достойную леди. Мы не могли сладить с ней. Но теперь это ваша забота.
– Да, моя. Доброй ночи, милорд, миледи.
Бетия едва успела присесть в реверансе, как Эрик потащил ее из зала. Она подобрала юбки, боясь запутаться в них, когда спешила за мужем, подстраиваясь под его широкие шаги. Только раз они остановились. На выходе из зала стояла хмурая Гризелла с Джеймсом на руках. Бетия поцеловала ребенка в щечку. Эрик остановился на мгновение, тоже поцеловал его, затем снова потянул девушку за собой. Всего несколько непристойных выкриков услышали они, выходя из зала, и Бетия порадовалась про себя сдержанности обитателей замка.
Достигнув отведенной им спальни, Эрик провел ее внутрь, притворил дверь и прошел к столу, на котором стоял наполненный вином кувшин и два бокала. Бетия замерла там, где он ее оставил, сжимая руки и стараясь не переживать из-за его неожиданного гнева. Он имеет право злиться, сказала она себе, просто она не должна позволять этой злости ранить ее.
– Эрик, – начала она, размышляя, как лучше попросить прощения за то, что может сказаться на всей оставшейся жизни, – мне так жаль…
Эрик осушил и заново наполнил бокал и налил другой – для Бетии.
– Милая, тебе не за что извиняться. – Он протянул ей бокал, улыбнулся и глотнул вина.
– Ты злишься. Ты имеешь полное право злиться. Это из-за меня ты оказался в ловушке.
– Я
– О! Они могли бы быть и повежливее с тобой!
– Я тот, кто соблазнил их дочь. Им бы следовало хотеть свернуть мне шею. Но нет, меня вывело из себя их обращение с тобой. Ты и представить себе не можешь, каких трудов мне стоило не впечатать кулак в лицо твоего отца. – Он улыбнулся, заметив, как потрясли ее эти слова. – Вот почему я так торопился покинуть зал, хотя желание привести тебя в спальню тоже сыграло в этом не последнюю роль.
Бетия сделала большой глоток вина. Да, она была потрясена, но не тем, что Эрик хотел ударить ее отца. Ее шокировало то, что она сама хотела этого. В ней нарастало негодование, и чем глубже она загоняла его, тем сильнее оно становилось. Может, и было что-то неправильное в ее поспешном замужестве, но Бетии стало казаться, что для нее будет лучше уехать из Данби. Эрик увезет ее отсюда, и, возможно, гнев оставит ее прежде, чем она совершит что-то, о чем впоследствии будет жалеть.
– Они все еще скорбят по Сорче, – сказала она. – Горе сделало их такими.
Эрик не поверил в это ни на секунду. У него появилось подозрение, что и Бетии становится все труднее придумывать им оправдания. Он никогда не скажет ей о том, что ее родители практически вышвырнули его вон, настолько они были поражены тем, что он захотел просто взять ее в свою постель. Это Боуэн, Питер и Уоллес настаивали на свадьбе. Единственное чувство, доступное ее родителям, – это досада на то, что они лишились служанки, заботами которой хозяйство в замке велось так слаженно.
– Скоро тебе не придется искать оправданий их черствости. Ты больше не будешь иметь с ними дела, – сказал Эрик, поставив бокал и начав расстегивать ее платье.
– Эрик, я хочу поговорить о Джеймсе, – сказала девушка, желая замолвить слово за племянника, прежде чем страсть заставит ее позабыть обо всем.
– Он поедет с нами. – Эрик стянул с нее платье и начал расстегивать корсет. – Я спросил Уоллеса, как родители отнеслись к своему внуку. Того, что он сообщил мне, было достаточно, чтобы понять, что мы никогда не оставим его им. Если бы Уоллес уже был лэрдом, я подумал бы над этим, но твоим родителям я малыша не оставлю. Они даже не поверили, что он в опасности.
Бетия стиснула его в объятиях.
– Спасибо, Эрик! Они называли его «это», – прошептала она. – Они даже сомневались, что это сын Сорчи!
– А чей же еще он может быть? – спросил Эрик, затем насторожился и отстранил Бетию, чтобы посмотреть ей в глаза. – Они же не подумали, что это твой ребенок, не так ли? – Эрик выругался в сердцах, когда девушка вспыхнула и кивнула.
– Ну, они же никогда не видели сына Сорчи, нет ничего удивительного, что родители не узнали его. А тот факт, что меня застали с тобой в постели, заставил их усомниться в моей добродетели. Хотя не понимаю, где же я должна была скрываться столько времени, чтобы успеть родить ребенка? И почему я прятала его целый год, а затем вдруг принесла домой? Как бы то ни было, я опозорила себя однажды и, быть может, они были не так уж не правы, подумав, что я могла делать это прежде.