Обещание лорда Лорейна
Шрифт:
«Просыпайся сию минуту, моя дорогая, и перестань вести себя как дурочка. Ты несчастна без него с тех самых пор, как прогнала его, так что вставай и посмотри ему в глаза. Кстати, тебе полезно будет узнать кое-что новое», – с суровым видом приказало ей видение, и Калли нахмурилась, потому что в голову вдруг пришла мысль: может, и в самом деле очнуться?
Пуховое облако улетучилось, и ей стало гораздо труднее не думать о Гидеоне. Облегчение, когда она со вздохом упала в обморок, прошло. Калли невольно наморщила нос, возвращаясь в реальный мир. Судя по всему, она лежит на таком месте, которое не подходит для настоящей леди – жестко
– Убирайся, – хрипло прошептала она, надеясь вернуться на пухлое облако, хотя внутренний голос предупредил: не стоит подчиняться приказам драконоподобной ангелицы.
– Убрался бы, если бы смог, – отозвался голос Гидеона, и сердце у нее екнуло. Она вспомнила, почему потеряла сознание. Наконец она осторожно приоткрыла глаза: неужели она услышала в голосе мужа сожаление? Ей показалось, что он одновременно рядом с ней и где-то далеко… подобные уловки совершенно в его духе!
– Что ты здесь делаешь?! – Калли опрометчиво тряхнула головой, и перед глазами тут же поплыли радужные круги; она поняла, что еще не до конца пришла в себя, и застыла в неподвижности.
– Прямо к сути, как обычно, – устало похвалил ее муж.
Она посмотрела на него: он возвышался над ней. В его серо-зеленых глазах она прочла озабоченность и досаду. И все же она еще не могла заставить себя посмотреть ему в лицо. Может быть, через минуту-другую к ней вернутся смелость и хладнокровие и она смешает их в нужной пропорции… А может, этого и не случится вовсе, скептически прошептал ее внутренний голос. Она сама не понимала, ее ли это голос, или он принадлежит властной ангелице, которая только что беседовала с ней.
– Если ты не против, что я тебя перенесу, ты гораздо быстрее придешь в себя в тени.
– Тогда быстрее, – приказала она с видом поверженной королевы и властно взмахнула грязной рукой.
– Ваше высочество, счастлив повиноваться, – пошутил он, подхватывая ее на руки с такой легкостью, словно она была сделана из золотой пыльцы.
Калли прекрасно понимала, что она вовсе не бесплотна, и ощутила его силу, когда он оторвал ее от земли и глазом не моргнув. Должна ли она сносить оскорбления от такого сильного великана? Тот Гидеон, которого она помнила, был стройным, как молодое деревце; и его мысли были для нее открытой книгой. Мужчина, который держал ее сейчас на руках, оставался для нее полной загадкой. Зато тело моментально отреагировало на его близость, как будто признало его… Нет, так не пойдет! Калли тяжело вздохнула, чувствуя, как в ней снова оживают любовница и жена в горячем приливе желания. Придя в ужас от собственной реакции на его близость, она стала вырываться, и он севшим голосом велел ей лежать спокойно, иначе он ее уронит. Когда-то он был солнцем, а она – луной; причиной, по которой утром она вставала, а ночью засыпала, если, конечно, им хватало времени на сон. И сейчас ей хватит ума во второй раз не подпасть под его чары! Конечно, ей хватит на это здравого смысла. Как только она сможет самостоятельно переставлять ноги, она уйдет и докажет, что он для нее ничего не значит.
– Гидеон, поставь меня на землю. – Неожиданно для нее самой голос ее дрогнул. – Отпусти меня. Я не ребенок.
– В таком случае перестань вести себя как ребенок, – рассеянно посоветовал он, как будто сейчас, когда он нес свою жену в тень, он думал о более важных вещах.
– Ведь тебе не терпится поскорее ускакать прочь и
– Каллиопа, ты ко мне несправедлива. Как я мог забыть тебя?
Она не поверила его словам, решила, что он над ней издевается. На долю секунды на глаза навернулись слезы, но при мысли о том, что слезы оставят дорожки на грязном лице, она поморщилась. Посмотрела на рощицу, куда он нес ее. Слезы высохли. Она способна выгнать его из своей жизни, избавиться от него, как от старой тряпки. Наверное, лучше всего солгать, что у нее есть любовник. Тогда он почувствует себя опозоренным и скорее уедет… Только она никогда в жизни не встречала другого мужчину, с которым чувствовала бы себя как с Гидеоном. Не прояви она осторожность, она бы стала одной из тех женщин, которые полдня валяются на диванах, а оставшееся время плавают по дому, словно облачка. Она надеется на невозможное… а разве это не напрасная трата времени?
– Знаешь, ходить я еще в состоянии, – срывающимся голосом произнесла она.
– Конечно, – ответил он, и веселые огоньки заплясали в его серых глазах с зелеными искрами – такие искры способна увидеть только близкая ему женщина.
Воспоминание о близости с ним сжало ее сердце. Теперь он выглядел и говорил почти знакомо. Калли невольно вспомнила, как они часами глядели друг на друга и не могли наглядеться – или просто лежали рядом, тесно прижавшись друг к другу, пока желание не становилось слишком горячим… При воспоминании об этом она затрепетала даже сейчас, по прошествии долгого времени. Нет, так ей не удастся сохранить хладнокровие! Ему от нее что-то нужно. Им предстоит разговор о деле… Неплохо, что он сейчас скрывает свое истинное «я»; так ей будет проще снова ждать, когда он в очередной раз уедет.
– Возможно, я не самый лучший муж, но я не собираюсь смотреть, как моя жена ковыляет по округе в полуобморочном состоянии, словно пьяница.
– Чушь, я отлично переношу солнце!
– Ну конечно, – мягко согласился он.
Как вышло, что она реагирует на его улыбку, пока он снова утешает ее, как капризную девочку?
– Когда я тебя увидела, то испытала такое потрясение, что потеряла сознание, но я прекрасно чувствовала бы себя, если бы ты не застал меня врасплох, – объявила она, нахмурившись.
– Значит, радость настолько переполнила тебя, что при виде меня ты потеряла сознание?
– Не радость, – отрезала она.
– Понимаю.
– Какого дьявола ты здесь делаешь, Гидеон?
– Вот теперь я узнаю Калли Соммерс! А ведь еще несколько минут назад мне казалось, будто я принял за тебя кого-то другого.
– Я в самом деле стала другой, – проворчала она, убеждая себя, что все к лучшему.
– Судя по всему, нет, – поддразнил он. – Мне кажется, что ты совсем такая, как она.
– А вот и нет, – возразила Калли. По крайней мере, она стала другой с тех пор, как Гидеон надел ей на палец кольцо и в Гретна-Грин их объявили мужем и женой.
– Совершенно верно, теперь ты Калли Лорейн, – без выражения ответил он, и Калли внушила себе, что все к лучшему. Хотя бы одному из них следует держать чувства в узде, а про ее чувства такого никак не скажешь.
– Я потратила много времени на то, чтобы ее забыть, и мне это прекрасно удалось без мужа, который указывал бы мне, что и как делать, – не сдавалась она.