Обещание
Шрифт:
Отняв руки от головы, он попятился назад и, наткнувшись на кресло, упал в него.
— Нет, — сказал Питер. — Мари вовсе не ненавидит вас. Просто она хочет, чтобы все это как можно скорее осталось позади. У нее есть на это право.
«А у меня есть право на нее, на ее любовь…» Он хотел сказать эти слова вслух, но что-то помешало ему. Майкл, однако, как будто прочел его мысли. Как раз в этот момент ему вспомнились слова Бена о том, что у Мари Адамсон есть «спонсор», светило пластической хирургии. Гнев и отчаяние вспыхнули в нем с такой силой, что, не сдержавшись, Майкл схватил Питера за лацканы пиджака.
— Постой-ка,
Майкл слегка встряхнул Питера и продолжил:
— Так вот, ничего у тебя не выйдет! Я не дам тебе играть с моей жизнью — ею и так уже довольно пораспоряжались. Только Нэнси может сказать мне, чтобы я оставил ее в покое. Только ее я послушаю!..
— Она уже сказала вам это, Хиллард, — тихо сказал Питер, глядя ему прямо в глаза.
Майкл выпустил его пиджак и попятился, и гнев у него на лице смешался с растерянностью. За два прошедших года только сейчас в нем начали проявляться сильные эмоции, а до этого он пребывал словно в летаргическом сне.
— Нет, Грегсон, — ответил он решительно. — Это Мари Адамсон сказала, чтобы я оставил ее в покое. Мари Адамсон, а не Нэнси! Нэнси ничего мне не говорила. А ведь ей тоже придется кое-что объяснить. Почему она не дала знать о себе? Почему не позвонила, не написала, в конце концов? И почему мне сказали, будто она умерла? Неужели Нэнси сама так захотела, или… или это придумал кто-то другой? Кто?! Кстати, Грегсон, кто заплатил за операцию? Ведь она, наверное, стоила уйму денег…
Этот вопрос Майкл очень не хотел задавать, но ему нужно было знать правду, и он впился в лицо Питера требовательным взглядом.
— Я не знаю ответов на все ваши вопросы, мистер Хиллард.
— А на какие вопросы ты знаешь ответы?
— Это не моя тайна, и я…
— Не мели ерунды, Грегсон!.. — вспыхнул Майкл, снова наступая на него, и Питер предостерегающе поднял руку.
— Ваша мать заплатила за весь цикл восстановительного лечения, включая хирургическое вмешательство и реабилитационный период. С ее стороны это был очень щедрый дар.
Именно этого ответа Майкл боялся больше всего, и теперь лицо его сделалось мертвенно-бледным. Питеру Майкл поверил сразу. Предложенное им объяснение прекрасно вписывалось в общую картину.
Но как могла его мать… Должно быть, она была безумна, если решила, что делает это для него! Но теперь она наверняка поняла свою ошибку — ведь именно по ее настоянию он вылетел в Сан-Франциско, чтобы договариваться с Мари Адамсон насчет фотографий. Мать сама вернула ему Нэнси!
Очнувшись от этих мыслей, Майкл требовательно посмотрел на Питера. Он хотел знать все.
— А ты здесь какую играешь роль, Грегсон? Какие у тебя отношения с Нэнси?
— Не думаю, чтобы вас это касалось, Хиллард.
— Послушай, ты!.. — Майкл снова шагнул к нему, и Питер невольно попятился.
— Почему бы вам не взять себя в руки, молодой человек? — спросил он холодно. — Чего хочет Мари, кто ей нужен — на эти вопросы может ответить только она сама. Не исключено, что ей не нужен ни один из нас. За два
— Может быть. — Майкл упрямо тряхнул головой. — Только на этот раз я хочу услышать все это от нее. Я сейчас же еду к ней домой!..
— Не стоит.
Питер посмотрел на часы и погладил свою аккуратную бородку. Господи, он почти желал этому парню удачи! Почти…
— Незадолго до вашего прихода она звонила мне из аэропорта.
Лицо Майкла снова стало напряженным.
— Это что еще за новости? Куда она собралась? И снова Питер заколебался. В конце концов, он был вовсе не обязан рассказывать этому юнцу все, что знал.
— Насколько мне известно, Мари собиралась в Бостон.
Несколько секунд Майкл с недоумением смотрел на него, потом вдруг сорвался с места и ринулся к двери. На пороге кабинета он задержался и, обернувшись, одарил Питера широкой улыбкой.
— Спасибо! — крикнул он и исчез.
Глава 32
Мари проснулась на рассвете и некоторое время лежала в кровати, думая о том, как прекрасно жить. Просто жить. Она чувствовала себя уже почти свободной. Оставалось сделать последнее маленькое усилие, и она будет вольна, как ветер.
Странно, что та по-детски наивная клятва, которую они с Майклом произнесли над зарытыми в песке голубыми бусами, так крепко и так надолго связала ее, но она, наверное, была сама в этом виновата. Ведь любое обещание имеет над человеком власть лишь до тех пор, пока сам он намерен сдерживать слово.
Завтракать Мари не стала, лишь выпила две чашки крепкого кофе и отправилась в путь на арендованной в аэропорту машине. По ее расчетам, дорога туда и обратно должна была занять часа четыре. К полудню она вернется в мотель, перекусит, заберет вещи и поедет в аэропорт. В Сан-Франциско она прилетит ранним вечером и, возможно, еще застанет Питера в клинике. То-то будет ему сюрприз! Он так волновался из-за ее поездки и проявил такое бесконечное терпение, что заслуживал самой щедрой награды!
Выехав на шоссе, Мари продолжала думать о Питере. Ей было немного совестно за то, что в отношениях с ним она больше брала, чем отдавала. Мари искренне хотела бы дать ему больше, но… Что ж, может быть, все изменится, когда она вернется во Фриско. А может быть, все дело в том, что она…
Но Мари побоялась додумать эту мысль до конца. Что за чушь, в самом деле! Ведь она любит Питера, любит, а это самое главное.
По сторонам шоссе расстилались до боли знакомые сельские ландшафты Новой Англии, но Мари почти не обращала на них внимания. Черная, напоенная влагой земля; серые голые деревья, на которых только начинали набухать почки; реки и речушки, петляющие между голыми глинистыми берегами, — все это говорило лишь о прошедшей зиме, а не о весеннем расцвете новой жизни, и Мари невольно подумала, что эта земля — словно и она сама — как будто тоже была мертвой и только теперь начинала пробуждаться.