Обещание
Шрифт:
Никто не мог понять в чём дело. Правда, подключённые крименалисть внесли чуть больше ясности, но и той информации оказалось маловато. По их словам, следы человеческих ног пренадлежали девушке, в возрасте от 16 до 19 лет. Но по этим критериям можно пересажить треть населения страны. Волхвы же шептались, что это Велесова служанка шалит. Мол, договор у неё с богов медведем, а уж что там да как, сам леший ноги попереламает.
Дальнобойщики и вовсе, стали считать её своим ангелом – хранителем. Так как она не раз их выручала, когда они засыпали за рулём, или ещё какая беда случалась, или могла случиться. Они
Но Мише было всё равно на эти слухи. Он шёл по родным с детсва улочкам, и мечтал лишь об одном, увидеь Софи. А дальше, гори оно всё огнём. Но сначало домой, оставить вещи, да с отцом поговорить.
– Я вернулся. – Миша кинул сумку на широкий подоконник. – Отец? Ты дома?
– Миша? Сынок.
– Да! – усаживаясь, хмыкнул парень. – Пап, что тут случилось у вас? София, тётя Зоя?
– Что случилось? Беда случилась. – и Олег рассказал сыну всё, что знал.
– Как тётя Зоя?
– А как ты думаешь? Софи ведь последняя из своего рода то. Беда то какая. – Олег смотрел на сына как то обречённо. – Миш, сходил бы ты к Зойке. У вас ведь одно горе на двоих.
– Не могу я. Стыдно мне перед тётей Зоей. – у Мишы дрожали не только руки, но и голос.
– А чего стыдно то? Потому что Софи её любишь? Потому что она тебя любит? Потому что нечаянно заболел? Или потому что она сама так решила? – отец как то странно на него смотрел. – Иди к ней и не дури.
– У них раньше такой сад был красивый. Яблоку негде было упасть, всё в цветах. А теперь какие то жалкие, унылые кляксы.
– А ты как хотел. Садом ведь Софи занималась. Зоя бедная, от горя вся аж почернела.
И Миша рванул, через участок, перепрыгивая забор. Каждый шаг по её участку, давался ему с трудом, наливая ноги свинцом. Остановился лишь у резной двери.
Он хотел постучать, даже руку занёс. Но не смог, рука сама бесшумно опустилась на резную поверхтность. Миша помнил как лет пять назад, его отец возился с ней. Помнил, как помогал ему утанавливать её, помнил как тётя Зоя и Софи радовались. Миша прислонился лбом к двери. К двери, за которой, он – Миша уходя в армию оставлял тёмно – русое счастье. Уходя, оставлял бездонные омут зелёных глаз.
– Ну и долго ты будешь топтаться у меня на пороге сосед? Ты либо заходи, либо иди домой. – донёсса из за двери голос тёти Зои. Миша чуть не захлебнувшись, с ноги открыл дверь, чуть не сняв её с петель. Она сидела за столом и что то вязала.
– Тётя Зоя. – на негнущихся ногах Миша подошёл к соседке, и упав на колени, разревелса в голос. – Тётя Зоя, простите, я виноват, очень сильно виноват, я....я....я..... Софи дурочка, ну зачем ты так.
– Миша, малыш, ты виноват, и вправду, но не в том о чём думаешь. Ты виноват лиш в том, что любиш мою внучку. – Зоя начала гладить парня по голове, с какой то материнской нежностью. – Ну не переживай. И это всё пройдёт.
– Тётя Зоя, у вас раньше такой сад красивый был, прям глаз радовало. А теперь,всё серое, даже розы как то чахло растут.
– А как ты хотел? Софи ведь всю душу вкладывала в этот сад. Это и была её душа. И цвела она только для тебя одного. Положи к её ногам все сокровища мира, она их и незаметит, мимо пройдёт. Так как, самое большое сокровище находиться здесь. – и тетя Зоя тыкнула в Мишыну грудь, туда где сердце. – Ты, и только ты имеешь для неё ценность. Твоя жизнь для неё бесценна. Не удивлюсь, если она будет готова заплатить куда более страшную цену, чем сейчас. Хотя куда уж страшнее. Но всё может быть.
– А бывает страшнее?
– Да Миша, бывает.
– И что же?
– Ну ладно, обьясню. Ещё до рождения, пока человек находиться в утробе матери, у него есть уже душа. Но она пренадлежит богам. Но как только он рождаеться, и ему дают имя, он принадлежит уже этому миру. Без имени, душа человека всегда пренадлежит богам. Можно сказать, что имя это своего рода клеймо или татуировка для души. Уж таковы правила. Но если человек по каким либо причинам забывает своё имя, его душа и жизнь снова пренадлежит бога, и вернуть имя довольно сложно. И если так случиться, что Софи придётся отказаться от имени, она это сделает. Уж я то её знаю. Всегда была упрямой.
– Тётя Зоя, как же мне вернуть её домой? Как мне забрать Софи у Велеса? – обречённо спросил Миша.
– А вот этого я не знаю. Я бы рада помочь, да только с богами всё гораздо сложнее. НО, одно могу сказать точно малыш, что ты и только ты сможешь её вернуть, конечно можешь и стаю подключить. Но это уже твоё решение. – Зоя смотрела на парня растеряными глазами. – Хотя мне кажеться, что просить не придёться. Думаю, что завтра они все и так сами собируться, как узнают, что ты домой вернулся.
– Но что то же можно сделать? Прямо сейчас!
– Прямо сейчас иди домой. Хороший ужин, крепкий сон, вот что тебе сейчас нужно. А там, поживём увидем. Жизнь всегда всё расставляет на свои места. – Зоя погладила парня по голове. – И знаешь что? Ведь наша Софи, может раз в году, вернуться к людям. На сутки правда. Но всё же может. В День Ивана Купалы.
– Наверное вы правы. И правда пойду. – Миша поднял галаза на соседку, в них плескалось отчаяние и надежда.
– Иди, ведь отец твой тоже тебя заждался. А насчт Ивана Купалы, в этом году это выпадает на двадцать седьмое июня. Думаю ты сможешь что нибудь придумать. Твоя голова всегда работала нестандартно. Ну да ладно, ступай.
– Спасибо, Тётя Зоя.
– Знаешь Миша, Софи всегда нравилось как ты играешь на гитаре. Достань её, почисть, настрой, да сыграй. У вас ведь души на одной волне всегда были.
И Миша поплёлся домой. Есть не хотелось, как и пить. Он на силу осилил пол тарелки, принял душь и пошёл спать. Как же сейчас хотелось, чтобы это был просто сон. Хотелось, чтобы этот кошмар закончил.
Ведь когда он уходил в армию, он надеялся, что уже следующей весной они с Софи поженяться. А теперь, придёться ждать два с половиной года. И как быть, как перенести эту разлуку. Как не сойти с ума от этой боли и бессилия. От отчаяния щемило в груди. Хотелось выть, как раненый зверь, и рвать на себе кожу.