Обет любви
Шрифт:
Эмон покачал головой.
– Утром, как обычно, крестьяне отправились на поля. Но ведь так бывает каждое утро! Он спит? – Эмон знал, что приятель без труда поймет, о ком идет речь.
– Угу. Оно и неплохо для нас с тобой, верно?
– Точно, – охотно согласился Эмон, который и сам был бы не прочь соснуть часок-другой. Но Черный Донал был так же требователен и жесток со своими людьми, как и Терент Равинет. Если хозяин не спал, то от него житья не было.
– Пойди перекуси, парень, да отдохни немного, это тебе не повредит, – сказал Джейсон, заметив, что тот устало потягивается. – Того
– Что такое? – Эмон тоже взглянул в сторону Рида и озадаченно заморгал.
Солнце уже светило вовсю, а глаза у него изрядно устали.
Джейсон ткнул пальцем в сторону дороги, ведущей к замку. Кучки крестьян торопливо шагали на поля.
– Вон, гляди. – Он указал на небольшую повозку, которую тянул осел.
Спереди сидел возница, да не один. В повозке находился еще человек. Издалека было плохо видно, к тому же он сидел к ним спиной, но Джейсону показалось, что это девушка. Она примостилась на связке соломы. Еще двое крестьян, таща за собой коз, шли сзади.
– Ну и что такого? – устало буркнул Эмон.
– Не похожи на крестьян. Куда это они, как ты думаешь?
Эмон едва не расхохотался ему в лицо. Похоже, его приятель малость перегнул палку.
– Ну а ты как думаешь, Джейсон? – насмешливо спросил он. – Обычные крестьяне. Небось волокут продавать своих дурацких коз в соседнюю деревню.
– Не знаю, – задумчиво отозвался Джейсон, не сводя глаз с повозки, которая медленно тащилась по дороге.
Казалось, в этом не было ничего необычного, но ему как-то не приходилось видеть, чтобы крестьяне из этой деревни гнали скот на продажу. Рид был небольшим городком, поэтому крестьяне из окрестных деревень предпочитали сами приезжать сюда со своими товарами, а не наоборот.
– Слушай, может, предупредить Черного Донала? Он приказал докладывать ему обо всем.
Эмон расхохотался:
– Будить Черного Донала только для того, чтобы он полюбовался на двух тощих коз? Да Бога ради, только без меня! Мне еще моя голова не надоела! По мне, так лучше самому сунуть ее в петлю – избавить Донала от лишних хлопот!
– Ладно, – недовольно буркнул Джейсон. – Иди отдыхай. Надеюсь, ты не ошибся, приятель, потому что, если так, Черный Донал вырежет тебе сердце и заставит его сожрать!
– Как ты думаешь, нас уже не видно оттуда, Джейс? – жалобно простонала Минна, дергая за веревку упиравшуюся и упрямо не желавшую никуда идти козу. – Убила бы эту мерзавку! – Для нее и так уже было немалым испытанием натянуть на себя крестьянскую одежду и тянуть за собой проклятую скотину. Но то, что Томас, такой щуплый и маленький, похоже, играючи управляется с доставшейся ему козой, еще больше угнетало девушку.
Устроившись на охапках соломы, Марго взглянула на нее и сочувственно улыбнулась.
– Давай поменяемся, Минна. Залезай наверх, а я попробую уговорить козу не упрямиться. Правда, здесь тоже не очень удобно, но все же лучше.
– Еще не время, Марго, – проворчал сидевший впереди Джейс. – Пока не минуем холмы, никаких «поменяемся»!
– О-о, – вздохнула Марго, бросив на Минну виноватый взгляд. Бедняжка и так обрекла себя на немалые
Конечно, ни тот ни другой не позаботились хоть как-то объяснить ей, в чем, собственно, дело. Какое там! Ее попросту бесцеремонно вытащили из постели среди ночи да еще заставили принять без возражений этот безумный план отъезда, и все ради того, чтобы незаметно выскользнуть из Рида. Если бы на этом настаивал кто-то другой, а не Эрик, Марго и в голову бы не пришло послушаться. Но он попросил ее сделать это, не задавая вопросов. Марго просто кипела от ярости. Но стоило ей лишь взглянуть Эрику в глаза, как ярость ее улеглась. Марго сдалась без звука и исчезла за ширмой, чтобы одеться.
Ужаснее всего было то, что ей пришлось вдобавок облачиться в какие-то лохмотья, а волосы заплести в косу и туго обернуть вокруг головы, прикрыв старым платком. Она попробовала было возмутиться – платок из грубой козьей шерсти противно кололся, к тому же в нем было невыносимо жарко. Но лишь только Эрик самолично взял из ее рук эту уродливую тряпку и осторожно обмотал ею голову девушки, вполголоса похвалив ее за храбрость, не уступавшую красоте, как Марго моментально сдалась. Увы, после того неудавшегося поцелуя это было все, что она услышала от него и чем ей пришлось тешить свое оскорбленное самолюбие.
– Вылитая с-собачонка, – пробурчала она, все еще не в силах успокоиться, – стою на задних лапках, выпрашивая подачку.
Поправив проклятую тряпку, Марго с омерзением потуже затянула узел под подбородком. Она возненавидела эту гадость с первого взгляда. Но ведь платка касались руки Эрика, и одно это заставляло ее безропотно переносить подобную пытку. Сколько Марго ни пыталась привлечь его внимание, но с прошлого вечера Эрик старательно избегал ее. Казалось, он рассердился, при этом охотно расточая комплименты дамам из ее свиты. Он даже осмелился заигрывать с ними, пока все эти дурочки одна за другой не подпали под чары его мужского обаяния и, судя по всему, готовы были сдаться немедленно, стоило ему только пожелать. «Удавила бы этих мерзавок!» – думала разъяренная Марго. Сразу после ужина Эрик извинился и поднялся к себе, прихватив Томаса. Никогда еще она не чувствовала себя такой одинокой и несчастной!
«Будь ты проклят, бесчувственный чурбан!» – подумала она. Неужели он не понимает, как тяжело ей покидать родной дом и друзей, которых знала всю жизнь? Да не будь Белхэйвен родным домом Эрика, разве она согласилась бы поехать! Всю ночь до утра рыдала Марго, думая то об отце, то об Эрике – двух самых дорогих для нее людях. Кто знает, увидит ли она отца! К тому же может статься, Эрик ее не полюбит.
А утром все произошло так быстро, что Марго даже не успела опомниться. Миг – и она оказалась в холодной конюшне, стуча зубами от утреннего холода и не соображая, что делает. А в следующую минуту сильные руки Эрика уже подняли ее, дрожавшую от страха, на ноги и усадили на повозку поверх огромной охапки соломы.