Обет Славы
Шрифт:
«Что если его там нет?» – спросил Рис.
Тор обернулся и посмотрел на него.
«Меч», – добавил Рис. – «Что если его там нет? Или что если он потерян? Или уничтожен? Что если мы никогда его не найдем? В конце концов, Империя огромна».
«А что если Империя узнает, как поднять его?» – спросил Элден глубоким голосом, подходя к ним.
«Что если мы найдем его, но не сможем привезти обратно?» – спросил Конвен.
Группа молодых людей стояла на борту корабля, чувствуя себя подавленными тем, что ждало их впереди, морем вопросов без ответов. Тор знал, что это путешествие было сумасшествием.
Сплошным
Глава четвертая
Гарет измерял шагами каменные полы в кабинете своего отца – небольших покоях на верхнем этаже замка, которые его отец так любил – и уничтожал его по крупицам.
Он переходил от одного книжного шкафа к другому, вынимая драгоценные тома, древние кожаные книги, которые принадлежали его семье на протяжении многих столетий, разрывал переплеты и кромсал страницы на мелкие кусочки. Когда он бросал их в воздух, они падали ему на голову подобно снежинкам, цепляясь за его тело и к слюне, текущей по его щекам. Гарет был настроен решительно разорвать каждую вещь в этом месте, которое любил его отец – по одной книге за раз.
Он поспешил к угловому столу, трясущимися руками схватил то, что осталось от его трубки для опиума, и жадно всосал опиум, нуждаясь в нем сейчас как никогда. Он пристрастился к нему, куря каждую свободную минуту, решив прогнать видения своего отца, которые преследовали его во снах, и даже теперь, когда он бодрствовал.
Когда Гарет опустил трубку, он увидел отца, который стоял перед ним в образе разлагающегося трупа. Каждый раз этот труп разлагался все больше и представлял собой больше скелет, чем плоть. Гарет отвернулся от этого ужасающего зрелища.
Прежде Гарет пытался атаковать это видение, но быстро понял, что ни к чему хорошему это не приводит. Поэтому сейчас он просто повернул голову, отводя взгляд в сторону. Все было как всегда – на голове его отца была поржавевшая корона, рот был открыт, а глаза смотрели на него с презрением. Вытянув один палец, отец осуждающе указывал на него.
В этом ужасном взгляде Гарет почувствовал, что его собственные дни сочтены, ему показалось, что теперь это только вопрос времени, когда он присоединится к своему отцу. Ему было ненавистно видеть отца больше всего на свете. Если и было нечто положительное в убийстве его отца, так это то, что ему не нужно было больше снова видеть его лицо. Но теперь, по иронии судьбы, он видел его чаще, чем когда-либо.
Гарет обернулся и швырнул трубку для опиума в видение в надежде на то, что если бросит ее достаточно быстро, то может в него попасть.
Но трубка просто пролетела в воздухе и врезалась в стену, разлетевшись на осколки. Его отец все еще стоял здесь, пристально глядя на него.
«Эти наркотики сейчас тебе не помогут», – выругал его отец.
Гарет больше не мог этого выносить. Он бросился на видение с вытянутыми руками, стремясь вцепиться в лицо отца, но, как всегда, он ухватился только за воздух, и в этот раз он пролетел по комнате и больно приземлился на деревянный письменный стол отца, поломав его и рухнув вместе с ним на пол.
Гарет покатился по полу, запыхавшись, и, подняв глаза, увидел рану на своей руке. Кровь стекала с нее на рубашку и, бросив взгляд вниз, он заметил,
Дверь в кабинет отца широко распахнулась, и туда ворвался один из слуг Гарета, который посмотрел на него со страхом в глазах.
«Милорд», – сказал он. – «Я услышал грохот. Вы в порядке? Милорд, у Вас кровь идет!»
Гарет бросил на мальчика полный ненависти взгляд. Он попытался подняться на ноги, чтобы наброситься на слугу, но поскользнулся на чем-то и рухнул на спину, дезориентированный после последней порции опиума.
«Милорд, я помогу Вам!»
Мальчик бросился вперед и схватил Гарета за руку, которая была слишком худой – только кожа да кости.
Но у Гарета еще имелся запас силы и, когда слуга коснулся его руки, он оттолкнул его, отчего мальчик пролетел по комнате.
«Если ты еще раз прикоснешься ко мне, я отрежу твои руки», – кипел от гнева Гарет.
Мальчик в страхе отступил и в эту минуту в комнату вошел другой слуга в сопровождении старика, которого Гарет смутно узнавал. Где-то на задворках его памяти Гарет знал этого человека, но не мог вспомнить откуда.
«Милорд», – раздался старый скрипучий голос. – «Мы полдня ждали Вас в зале Совета. Но члены Совета больше не могут ждать. У них срочные новости, которыми они должны поделиться с Вами до конца дня. Вы придете?»
Гарет прищурился, глядя на этого человека, пытаясь заставить его уйти. Он смутно припомнил, что старик служил его отцу. Зал Совета… Заседание… Все это кружилось в его голове.
«Кто Вы?» – спросил Гарет.
«Милорд, я Абертоль. Доверенный советник Вашего отца», – сказал он, делая шаг вперед.
Память медленно возвращалась. Абертоль. Совет. Заседание. У Гарета кружилась голова. Он всего лишь хотел остаться один.
«Оставьте меня», – рявкнул он. – «Я приду».
Абертоль кивнул и поспешил выйти из комнаты вместе со слугой, закрывая за собой двери.
Гарет стоял на коленях, схватившись за голову, пытаясь думать, вспомнить. Это было слишком. Память начала возвращаться к нему обрывками. Щит пал; Империя атаковала; половина его двора покинула его; их увела его сестра; в Силесию… Гвендолин… Вот что произошло. Именно это он и пытался вспомнить.
Гвендолин. Гарет ненавидел ее с такой страстью, которую не смог бы описать словами. Сейчас, больше чем когда-либо, он хотел убить ее. Ему нужно убить ее. Все его проблемы в этом мире были из-за нее. Он найдет способ добраться до сестры, даже если он должен умереть, пытаясь сделать это. А затем он убьет всех своих братьев.