Обезьяний дом
Шрифт:
Они отвлеклись.
Теперь самое время.
Эмма посмотрела на свою разорванную голень, вокруг ноги натекла лужа крови. Господи, ей нужно что-то сделать, пока она не потеряла сознание от кровопотери.
Павианы не обращали на нее внимания.
Очень медленно она двинулась к аптечке рядом с оружейным стеллажом. Тихо взяла пластиковую коробку, открыла. Дрожащими пальцами забинтовала голень и заклеила пластырем.
Время от времени павианы поворачивали к ней свои окровавленные морды
А теперь нужно убираться отсюда.
А Гас? Господи, что с Гасом?
Ей сейчас не до него. Она отогнала от себя эти мысли. Остыла. Подавила эмоции. Ей нужно выжить, бороться до последнего. Самый простой выход — через столовую на кухню. Если доберется до туда, то сможет выскользнуть через заднюю дверь и доковылять до гаража. Ключи от него и от «Джипа», стоящего внутри, у нее в кармане. А потом бросок до Форта Кендрикс.
С трудом сглотнув, она двинулась к проходу, ведущему в столовую.
Поползла, сидя на заднице.
Павианы по-прежнему не обращали на нее внимания.
Добравшись до прохода, последний раз задержала на них взгляд, убеждаясь, что им не до нее. Так оно и было. Еды хватало. Казалось, голод являлся их главной движущей силой.
В столовой был коротковолновый радиоприемник.
Но она побоялась посылать сообщение.
Пришлось бы говорить во весь голос.
Она втолкнула себя в кухню. Почти на месте, слава богу, почти на месте.
Кухня.
Сейчас она больше напоминала склад, заставленный ящиками с сухпайком, дистиллированной водой, сигнальными факелами, радиодеталями и…
Эмма услышала торопливый топот.
Хриплое дыхание.
Развернулась на заднице и оказалась лицом к лицу с особенно крупной обезьяной, выпятившей грудь вперед.
Это был мандрил.
Крупный зверь, похожий на лохматого павиана, с желтовато-коричневой шкурой, красным блестящим носом, и ярко-голубыми полосками, веером расходящимися по щекам. Эмма вдруг поняла, что смотрит ему прямо в глаза. Они были холодными, водянистыми, алого цвета. Верхняя часть черепа удалена, мозг обнажен.
Она не хотела думать, что делали с этим животным, как и не хотела думать, что оно может сделать с ней.
Зверь вышел вперед на четырех лапах, с важным, высокомерным видом.
Обнажил зубы, широко зевнул и издал пронзительный крик, на который тут же отозвалось с десяток других визжащих голосов.
Эмма облизнула губы.
В груди зверя зияла дыра, сквозь которую виднелись кости. Невероятно, но он еще был способен двигаться.
Эмма вскинула дробовик.
Мандрил бросился на нее.
Она спустила курок.
Ничего.
Передернула затвор, снова спустила курок, и тут тоненький внутренний
Пять.
Вот, что нужно знать про «Моссберг 500», — вспомнила она слова Гаса. У него пятизарядный магазин, так что если хочешь им пользоваться, носи «запаску». Это сокрушительное оружие, Эмма, но только пока в нем есть патроны.
Черт.
В отчаянии Эмма попыталась выстрелить снова.
В следующее мгновение мандрил оказался над ней.
Со страшной силой схватил ее и, ударив головой об пол, лишил способности к сопротивлению. Потом схватил за волосы и, размахивая, как куклой Барби, стал молотить об шкафы, об стол, об зеленый металлический ящик с патронами.
К тому моменту Эмма почти лишилась сознания.
Мандрил, казалось, был доволен.
Живой он был или мертвый, ему нравилась женская покорность.
Эмма подняла на него мутные глаза.
И увидела, как ярко-красный пенис мандрила выпускает ей в лицо холодную струю мочи, помечая ее. Едкая жидкость хлынула ей на щеки, обожгла глаза, оставила на губах кислый, тошнотворный привкус.
Запах выбил из нее последние крохи сознания.
Мандрил, радостно кряхтя, потащил ее из комнаты.
Очнулась Эмма в подвале.
Каждая клетка ее тела была пронизана болью, но хуже всего…
Что за черт?
Она лежала лицом вниз, и кто-то пихал ее сзади, имитируя половой акт. Ее первым побуждением было сопротивляться, вырваться на волю. Но она была все еще одета, поэтому не похоже, что проникновение имело место.
Подожди-ка.
Вокруг сидело несколько павианов, держась на почтительном расстоянии, потому как ею овладел мандрил. Она знала, что мандрилы это не павианы, всего лишь их близкие родственники. Крупнейший в мире вид обезьян, и этот зверь был в стае павианов альфа-самцом.
Он имитировал половой акт с ней, показывая тем самым свое превосходство.
Зверь заверещал.
Павианы завопили и залаяли.
Самки занимались тем, что выковыривали личинок друг у друга из шкур и поедали их.
Эмма понимала, что паниковать нельзя.
Многое зависело от того, что она сейчас сделает.
Она осмотрелась. Рядом была печь, аккуратно сложенные дрова. И топор. Обоюдоострый топор. Гас всегда держал его наточенным. Бумагу можно резать.
Мандрил спрыгнул с нее.
Павианы зарычали на него, он тоже зарычал и завизжал, прогоняя их прочь, вверх по лестнице. Потом сел на корточки. В его мехе ползали насекомые. Он стал изучать самок.