Обитель Варн
Шрифт:
Ну, кобелек, эротоман. Но даже не извращенец. Никаких вульгарных историй,
особенных пристрастий и экспрессивных изысков. Ни тебе посещения элитных
борделей, групповых случек, случайных связей с инфантильными юнцами и жеманными
гермафродитами. Только женщины и только такие, что и полковник бы не устоял,
отдался бы без размышлений. Агнешка одна, что стоит. Богиня.
Да, можно понять Игната. Смириться с потерей подобной
А что еще? Прискорбное равнодушие к спортивным состязаниям. Уклонение от любых
вызовов на бой. Зато прямо-таки патологическое пристрастие к живописи и музыке.
Тоска! Оперы, кантаты, симфонии. И хоть бы один рок-концерт посетил или поп-фестиваль!
Биография? Стандарт, чуть разбавленный флером аристократизма: рауты, балы,
фешенебельные клубы. И ни тебе бурных юношеских эскапад, мутных родственников,
афер. Папаша почил вместе с мамашей, оставив отпрыску колоссальную сумму для
благополучного проматывания. Но и это мимо. Ни тебе шика и блеска, кутежей и
попоек. Скромность, но не жадность. На собственный комфорт и женщин денег не
жалеет, но и не усердствует. Милые безделушки дамам, себе самый лучший номер
самой презентабельной гостиницы. Милашкам цветы, себе рубашечку от Гуасон.
А женским обществом далеко не злоупотребляет, наоборот, вроде и пренебрегает. С
Агнешкой три года, до нее француженка Рене Сули — пять лет. Марина Керри —
четыре года. И ни на одной не женился. Вообще не был женат и, судя по всему, не
стремится.
Друзей — никого. Знакомых — много. Всех проверить не один год уйдет. Все в
большинстве своем влиятельные люди из его же круга.
Полковник потер подбородок: у него складывалось впечатление, что кто-то водит
его за нос. Второй раз он изучает досье графа и второй раз у него возникает
ощущение недоговоренности, мутности автобиографии этого знатного щеголя. Словно
спряталось что-то от глаз, как второе дно у озера. И знаешь — есть, а
подтвердить нечем. Даже эхолокация не помогает.
Горловский развернулся в кресле к стене и в раздумьях забарабанил пальцами по
столешнице. Минута, другая и понял, в чем дело. Досье на Рицу не соответствует
лицу, сидящему во временной камере. По документам складывается впечатление, что
граф — существо, абсолютно далекое от мира и его волнений, защищенное,
изнеженное, самовлюбленное. Эстет, далеко не аскет. Надменный сноб. Заносчивый
светский лев с отшлифованной этикетом извилиной. Способный разве что пустить
остроту в ответ на выпад в его сторону.
Ан,
впечатление: уверенного, умного, благородного человека. Далеко не неженка и не
сноб. Доброжелателен, как любой с кистенем за спиной, парочкой линейных
бомбардировщиков в боевой готовности и крепким близким знакомством с сильными
мира сего. Такой не способен спускать оскорбления, молча взирать на
несправедливость. И не остановишь такого, и рот не закроешь. Шантаж, угроза, что
слону дробина. Значит?
Значит, кто-то подсуетился, подсунул прилизанное досье и хоть ты нос разбей,
иного не накопаешь. Высокий покровитель? По всему видать, к стратосфере ближе.
Значит, и с Лисой нужно быть максимально лояльным. Чтоб не затоптали по
совокупности. А то ведь задень и звиздец всему отделу. С легкой руки
Гнездевского компромата теперь на Горловского выше головы. При желании только
слово скажи и привет карьере. Н-да…
Полковник хитро улыбнулся, вспомнив лица Лисы и Бэфросиаста. Не любовники? Вот
уж врете, деточки. Может, лишь планировали на крючок друг друга посадить, да
сами на него же и сели. Снасть перепутали. Ловили окуньков, а плавали акулы. А
хороша Сталеску, раз подобного гиганта в сети поймала! И ему виват, агентку СВОН
зафрахтовал. Выходит, стоите вы друг друга. Ну, да полковник тоже человек, не
монстр какой-то, чтоб препоны влюбленным чинить. Пускай их. На любви-то, ох,
какую хорошую партию разыграть можно. Чтоб и полковник на месте, и имидж СВОН
незыблем и чист, и любовники вместе без обид на служаку. А что? Оптимальный
выход. Граф поможет за сохранность любимой сохранить втайне дело Гнездевского.
Горловкий тихо мирно проведет чистку рядов, спишет Сталеску, как невменяемую. И
катитесь голубки, в любую из резиденций Рицу.
Не согласится Бэфросиаст с клеймом ненормальной на лбу любимой?
А куда денется? Не дурак, просчитает и поймет, что агентов так просто не
отпускают, а уж после убийства старшего по званию, дезертирства — тем более. Но
Горловский не враг своим людям. Спишет, закроет глаза, спустит дело на тормозах.
В ответ — хорошие отношения с графом, а значит, и с его покровителем. Лиса жива,
здорова, свободна. Никаких шумих, прений и трений с прессой, кураторским отделом.
Паранорм работает дальше, и даже малое пятнышко грязи не ложится на кристально
чистое реноме спецслужб, СВОН. Мальчишку под контроль психиатров в госпиталь и