Обитель Варн
Шрифт:
траловое оснащение. Уф!
Майгр придержал падающую на грудь челюсть.
— Ничего не забыла? — спросил подлетевший Урва. Лесс хлопнула ресницами и
нахмурилась — а откуда она это знает.
— Очень дельный вопрос. Хорошо бы ответ на него получить, — заметил Майгр,
оставив в покое свою челюсть. Лесс спешно ретировалась вон.
Нет, лучше спать лечь, пока еще что-нибудь
Н-да-а, не задался денек…
— Выпьете со мной, сержант Сталеску?
Алиса посмотрела на Тропич, на поставленный перед ней бокал, согласно кивнула и
разлила горячительное:
— Вы, оказывается, помните мою фамилию, Петр Евгеньевич.
— Естественно. А ты помнишь? — сержант кивнул на стройные ряды спиртных
напитков за стойкой бара. Алиса хмыкнула: такое и захочешь — не забудешь!
Это, пожалуй, было самое трудное — научиться пить безмерно и не пьянеть, не
терять ни координацию движений, ни меткость, ни внимание, ни нить разговора.
Последний пункт прохождения перед выпуском дался ей тяжело. Так ведь сержант
постарался: выставил четыре бутылки водки без закуски, включил медленную
расслабляющую музыку, погрузил помещение в полумрак, усадил Алису на мягкий
диван и заставил пить одну бутылку за другой и отвечать на свои каверзные
вопросы, выстраивать логическую цепочку. А когда водка закончилась, повел
Сталеску в тир и заставил стрелять с двух рук на поражение и при этом отбиваться
от нападающих.
— Весело было, ничего не скажешь, — скривилась девушка, залпом отправив порцию
виски в рот. Покосилась на других выпускников.
Ребята расположились за столиком, барагозили — приставали к девчонкам —
полуночницам, что остались в баре Слала, задирались, смеялись. Им тоже весело —
расслабляются. К утру побьют хозяину витрины, посуду, винно-водочный запас,
поломают мебель и пару ребер заглянувшим на огонек блюстителям порядка и
угомонятся — вернутся в казарму, плюнут на завтрак и проспят до самого чартера к
месту нового назначения.
И тут же нашла ошибку в умозаключении — пятеро из одиннадцати имеют гадкий
характер и так просто не успокоятся. Скорей всего попытаются напоследок оставить
о себе память и в части — построят с десяток новобранцев и устроят им
мазохистское рандеву. Еще трое из оставшихся шести обязательно поприсутствуют на
сём шоу. Остаются трое и Алиса.
Голубь снимет ту светловолосую девицу и будет трахать ее до завтрака, потом
объяснится
не жалея красок распишет дурочке их радужное будущее, назначит свидание где-нибудь
под кактусом в Мексике и исчезнет в утренней дымке, забудет о подружке по дороге
в столовую.
Далила и Монро продолжат тренинг по взаиморазвешиванию спагетти на уши друг
друга и разойдутся у дверей казармы, оставшись каждый при своем.
Алиса просто ляжет спать.
— Никого не ждешь? — спросил сержант.
— Нет, — ответила та, посмотрев на Тропич, и поняла, что кто-то стоит у входа
в бар, отсвечивает спиной в зрачках сержанта. И не разглядев силуэта, поняла —
кто? За секунду обдумала свои действия: как бы ни хотелось вскочить, ринуться
навстречу — медленно встала, бросила в рот пару зерен винограда, сдержанно
кивнула сержанту, внимательно исследующему ее физиономию на предмет
экстатических эмоций, и с кошачьей грацией двинулась к выходу.
Ты ждешь наивную девицу, уставшую лошадь, гетеру? Предстанем светской леди,
знающей себе цену, но не переоценивающей, а там посмотрим — решила она, выплывая
на улицу. Прислонилась к двери, чуть изогнув губы в улыбке, напустила в глаза
тепла и внимания:
— Игнат… - и весь резерв очарования в голос — для полноты картины.
Капитан застыл с букетом георгин, хлопнул ресницами:
— Н-да-а, какие кадры у меня служат.
— Уже у вас? — улыбка шире, взгляд светлее, радостнее. Голос, что мармелад. Не
подавись, милый.
— Ах, Лиса, ну чаровница, — расплылся в улыбке Гнездевский, скользнул к
девушке и, сунув букет ей в руку, обнял, закружил, нашептывая в ухо. — Какая
грация, какой шарман! Я сражен, взят в плен, мечтаю о наказании за разлуку…
Злишься?
— Не-е-ет, — а хочется гавкнуть — да!! Не улыбаться ему в лицо, а плюнуть в
него. А потом отправить обманщика в нокаут одним ударом.
— Злишься, — рассмеялся Игнат, — я же слышу — зубки скрипят.
— У вас слишком бурная фантазия, пан Гнездевский. Я, конечно, рада старому
другу, но именно поэтому не могу взять в толк — с чего бы мне скрипеть на него
зубами?
— За то, что не звонил.
— А должен был? — игриво выгнула бровь Алиса.