Обитель Варн
Шрифт:
там, только там покой, свобода. Вацлав. Прыгнула с улыбкой. Летела к воде, как к
спасению. И была перехвачена. О, как я билась в руках Бэф, проклинала его,
рвалась вон. Но он не отпускал, держал в руках и успокаивал. Убаюкивал, как
ребенка. Он молчал. Но я чувствовала его сопереживание. Это было что-то
неизвестное мне. Я доверилась ему. И поняла — вот оно, то, к чему стремилась —
не хочу уходить, не уйду. До меня дошло, что ни один человек на свете не смог бы
перехватить меня на лету, отнести через реку на берег.
дамбой….
— Где ты живешь? Я провожу.
— Нет, нет, пожалуйста! Вы не человек?
— Не бойся, я не причиняю вреда таким малышкам, как ты. Кто тебя обидел?
— Я сама себя обидела. Давно и непоправимо…. Вы вампир?
— Нет.
— Тогда кто?
— Неважно. Случайный знакомый. К утру от нашей встречи не останется и памяти.
— А можно сделать так, чтоб памяти вообще не осталось?
— Нет. В твоем случае.
— Помогите мне.
— Уже.
— Нет, не так. Убейте, пожалуйста.
— …….
— Умоляю! Я буду благословлять вас за это!… Тогда укусите! Ведь вам нужна
кровь!…
— Нет. Все это сказки, девочка. Я не пью кровь. Мне она не более приятна, чем
тебе. И не убиваю людей. Вы убиваете себя сами. Сейчас тобой руководит отчаянье.
Но завтра все пройдет. Плохое забывается. Послушай моего совета: не стремись
расстаться с жизнью раньше отмеренного тебе срока. Она еще сможет порадовать
тебя рассветом.
— Зачем он мне? Вы уйдете, бросите меня. Я опять останусь одна. Нет, не могу,
не хочу. Возвращаться?! Нет!! В следующий раз вас не будет рядом…
— Бэфросиаст заглянул мне в глаза, считал прошлое и, наверное, понял, что он
единственный выход для меня… Мы долго разговаривали с ним. Он объяснял мне,
кто такие Варн, что меня ждет. Он пытался переубедить, а получалось наоборот. Я
все больше проникалась осознанием, что его как ангела-спасителя послал мне Бог.
Бэф сдался и поцеловал. Принес меня в это замок…
Нэш смолкла. На ее устах блуждала нежная улыбка, взгляд был чуть лукавым, чуть
задумчивым. Лесс заерзала на краю саркофага, ожидая продолжения рассказа, и Нэш
очнулась, улыбнулась шире:
— Бэфросиаст не только вожак. Он мой друг, отец, брат… Он мой Бог. Он подарил
мне свободу, а вместе с ней я обрела счастье, избавилась от одиночества, что не
давало мне
ним счастьем. Хочу, чтоб он познал то, что познала я — любовь. То, что не купишь
и не продашь, то, что невозможно отобрать, затоптать. То, что расплавит лед в
его сердце, лишит холода длинных ночей.
— Почему ты говоришь это мне?
— Ты знаешь, почему. Тебе нужно выбрать, кто ты и с кем. Это твое право, и
никто его не оспорит, запомни это. Но, выбирая — не предавай себя никогда, ни за
что, иначе ты предашь и тех, кто любит тебя. Слушай не ушами — сердцем, душой.
Она одна знает верный путь, знает, где правда, где ложь. А теперь спи, сестра, я
побуду рядом, помогу тебе вспомнить и понять. Не бойся, больше ничего не бойся.
Ты не одна….
— Ты очень странная, Нэш. Словно помешанная: любовь, любовь…
— Кто бы говорил, — с улыбкой качнула головой Варн. — Посмотри сначала на
себя.
И выставила ладонь, в которой виднелось что-то круглое. Лесс увидела чей-то
черный зрачок, и, не успев сообразить, что видит в зеркальце себя, провалилась в
сон.
Нэш встала, спрятала зеркало в кармашке у бедра и, тряхнув волосами, полетела
вон из залы, ничуть не сомневаясь, что правильно поступила.
У спальни ее грубо перехватил Бэфросиаст, впечатал в стену и выдохнул в лицо:
— Что ты наделала?!
Он был страшен в гневе, но не для Нэш. Она нежно улыбнулась ему:
— Все будет хорошо, Бэф, поверь.
— Глупая, глупая, — простонал тот, не найдя в себе силы ударить, выместить
отчаянье и ярость.
— Не сердись, Бэф, — провела по его волосам, успокаивая лаской.
`Что ей ответить, блаженной'? — зажмурился Варн. Мир людей искалечил ее и
отверг, но оставил четкий след привычек: судить по себе, бездумно творить добро.
— Зачем?! — выдохнул вожак, впечатав кулак в стену. Кладка дрогнула, осыпав
Нэш пылью и песком. Но Варн даже не моргнула:
— Так надо. Я спасла ее от сомнений, а тебя от тревоги за нее. Она вспомнит все
и поймет, что ты единственный, любимый. Навсегда.
Бэф ткнулся лбом в камень: Как объяснить ненормальной, что не излечилась и, став
Варн, что ее миссия спасения сестры всего лишь игра ее воображения. Что та
любовь, о которой она без устали болтает — мания, мечта несчастной Агнешки,