Обитель
Шрифт:
— Сколько на текущий момент? — спросил один из них, высокий светловолосый мужчина, которому ничего не стоило бы украсить собой обложку «Еженедельника серфингиста». Хотя не так уж много на свете серфингистов с оранжево-красными глазами и заостренными ушами.
Женщина рядом с ним нахмурила брови и взглянула на планшет с зажатым в нем листом бумаги.
— Шесть, если считать клингонский. Он считается? — Волосы у нее были темные, с красными прядями, из-за чего она походила на жертву неудачного мелирования. Сочетание
— Нет, — произнес второй мужчина. — Вымышленные не в счет. — Человеческая маскировка была именно на нем, и я, прищурившись, почти различила очертания его крыльев.
— Питер, это нечестно, — запротестовал первый. — Мы же разрешили эльфийский.
— Эльфийский — это действительно язык!
— Только для тех, кто живет в романах Толкиена, — сказала брюнетка и поправила очки. Я еще ни разу не видела донья ши в очках.
— Да ну вас, — возмутился Питер. — Колин, что скажешь?
Мужчина, стоявший возле кулера, поднял голову.
— Что?
Волосы у него были зеленые, лохматые, почти всю видимую поверхность кожи покрывали выполненные хной татуировки. На талии небрежно повязана тюленья шкура. Селки? Их редко встретишь так далеко от моря.
— Эльфийский считается за язык?
Колин подумал, затем сказал:
— Ну, Гордан же на нем говорит.
— Это «да» или «нет»? — требовательно поинтересовалась брюнетка. Я понимала ее раздражение.
— Эльфийский — нет, а клингонский — да, и она только что переключилась на итальянский, так что в сумме шесть. Так сойдет?
Из одного из проходов вышел еще один человек, держа руки в карманах безупречного строгого костюма. Волосы и бородка у него были тщательно подстрижены, каждый волосок на месте.
— Привет, Эллиот. Да, сойдет, — сказала брюнетка.
Это было хуже, чем смотреть оперу без программки. Я откашлялась. Квентин посмотрел на меня в ужасе, но компания, даже глазом не моргнув, продолжала обсуждение иностранных ругательств. Я снова откашлялась: меня либо не слышали, либо намеренно игнорировали.
— Извините? — сказала я наконец.
Эллиот взглянул на нас, улыбнулся и вынул руки из карманов. Квентин попятился. Эллиот наверняка хотел нас просто ободрить, но на свете мало вещей менее ободряющих, чем улыбающийся банник: зубы у них острые, желто-зеленые и словно идеально предназначены, чтобы пообедать юным донья ши. На самом-то деле, зубы просто вводят в заблуждение — банники очень дружелюбный народ. Они любят жить в банях и на морском побережье, но, в отличие от келпи, не убивают путешественников. Ну, то есть, не часто.
—
— Нет, я ищу графиню Торквиль, — ответила я. — Она здесь?
— К сожалению, нет, — откликнулась брюнетка, не поднимая взгляда от планшета. — Чем мы можем вам помочь?
Я подавила вздох.
— Мне очень нужно поговорить с Дженэри. Она скоро вернется? — Внутри я постепенно закипала. Не ее вина, что Сильвестр не предупредил ее о нашем приезде, но я все-таки надеялась, что она окажется на месте. В логичности меня никто никогда не упрекал.
Женщина взглянула на меня и улыбнулась.
— Возможно, нескоро.
— Проклятье.
Многоязычная ругань так и продолжалась. Я посмотрела в ту сторону.
— А там что такое?
— Там Гордан, — ответил Колин.
— А почему она так кричит? — спросил Квентин.
— Потому что нашла в своем коде изъян, или ошибку, или, страшно подумать, настоящий глюк, — с заметным удовольствием объяснил блондин. — Как бы ей с такой зацикленностью сердечный приступ не схлопотать.
Я озадаченно моргнула.
— И часто она так?
— Каждый раз. — Он подмигнул. Я почувствовала, что у меня краснеют щеки. Квентин насупился.
— По ней можно часы проверять, — добавил Колин.
— Можно подумать, ты их когда-нибудь проверяешь, — сказала брюнетка. Крики прекратились, и она взглянула на наручные часы. — Двадцать одна минута, восемь языков. Точно по графику.
От разговора со всей компанией разом голова у меня разболелась еще сильнее.
— Мы можем где-нибудь подождать графиню?
— Конечно. Вы голодны? Можете подождать в столовой. — Эллиот взглянул на пожавшую плечами брюнетку и снова ослепительно улыбнулся. — Скушайте чего-нибудь, пока Дженэри не подойдет.
— Отлично, — сказала я искренне. При головной боли мне обычно хочется есть. Квентин тоже оживился. Мальчики-подростки всегда готовы лишний раз перекусить. — Мы с удовольствием пообедаем.
— Ну вот и прекрасно. Идите за мной. — Эллиот направился по одному из проходов, жестом пригласив нас следовать за ним. Я так и поступила, на ходу кивнув остальным. Других занятий у меня не было, а Квентин был почти доволен — впервые с того времени, как мы сюда приехали. Может, когда он поест, перестанет так свирепо на все смотреть.
— Пока, Эллиот, — крикнул блондин, присоединяясь к Колину у кулера. Брюнетка снова уткнулась в свои заметки, а Питер куда-то неторопливо направился. Кажется, в их понимании это и был обычный рабочий день.