Облачко и Лев
Шрифт:
– Вот. Гляньте в зеркало. Подойдёт?
Друзья подошли к старинному трюмо. Оттуда на них взирал симпатичный вихрастый Том Сойер: и бицепсы имелись, и взгляд в меру нахальный. Лёвушке даже завидно стало – в сравнении с парнем из зеркала он выглядел совсем малышом, задохликом.
– Пойдёт! – одобрил мальчик.
Зато Облачко закапризничал:
– Хиловат парень. И нос картошкой. Я хочу посимпатичнее человеком стать!
– Это только образец, в оригинале улучшим, – заверил Томагавк. – Значит, так, Облачко. Выходи в центр комнаты, сейчас я контур
– Почему дочь? – встревожился Лёвушка. – Нам мальчик нужен!
– Не мешай! – взъярился Томагавк. – У меня колдовской процесс, а ты лезешь с глупостями!
Мальчик отступил. Облако крикнул ему:
– Ну, как? Превращаюсь уже?
– Сейчас всё будет в лучшем виде, – провозгласил Кудесник.
Впрочем, голос звучал уже менее уверенно.
– Семь волос, купорос, лён пророс, синий нос!..
– Душно мне! – жалобно пискнул Пухляк.
А Томагавк тем временем лихо выдернул из шевелюры изрядный пучок волос, швырнул их в камин, те ярко вспыхнули… а в следующий миг место, где только что находился Облако, полыхнуло огнём. Запахло палёным, комнату наполнил удушливый дым. А когда мгла рассеялась, Лёвушка увидел, что в очерченном мелом кругу находится… древняя, морщинистая старуха!
– Ой, – пискнул он. – Ты… то есть вы кто?
– Промежуточный этап, – ответил Томагавк и лихорадочно зашуршал страницами книги, забормотал неразборчиво. Однако старуха не исчезала. Больше того, заворчала недовольно:
– Ох, косточки мои ломит. К дождю небось.
Камин в последний раз ярко полыхнул – и потух.
– Ничего не понимаю, – виновато пробормотал Томагавк. – Как же так?!
А старуха приосанилась и – голосом Облачка – произнесла:
– Ну, как я вам?
– Э-э… прекрасно! – поспешно откликнулся Кудесник. – Правда, получился чуть старше, но это ничего.
– Можно выходить? – поинтересовалась бабка.
– Да, пожалуйста, – любезно предложил Томагавк. – Просто переступайте круг, вон зеркальце… – а сам поспешно начал пятиться к выходу из магического зала.
– Эй, постойте! – кинулся к нему мальчик.
Но того уже и след простыл. А Облако, с трудом, по-старушечьи, ковыляя, приблизился к трюмо, увидел своё изображение… и взвыл:
– Кто это?!!
Он вытянул руки – дряблые, морщинистые, оскалил жёлтые, реденькие зубы, с отвращением коснулся седых волос. Гневно молвил:
– Он же говорил, что превращения для него – детский лепет! Эй, Томагавк!
Ответа не было. Вместо огромного человека в комнату влетел чёрного цвета попугай, механическим голосом произнёс:
– Хозяин в настоящий момент недоступен.
– Томагавк, подлец! – бушевал Пухляк.
– Попробуйте обратиться к нему позднее, – склонила голову птица.
А мальчик вздохнул:
– Не придёт он. Что ж теперь
Лёвка объяснил друзьям, что надо делать. Южному Ветру его задача совершенно не понравилась.
– Угонять машину нехорошо, – не переставая бубнил он. – У людей это называется «преступление», за него в тюрьму сажают.
Старушка (она же – Облако) была настроена несерьёзно, толкнула друга в бок, подбодрила:
– Но ты же – Ветер, сможешь улететь из любой тюрьмы!
С тех пор, как он принял человеческий облик, явно похрабрел. Что тюрьма – даже заклятого врага своего, Хозяина Стихий, перестал бояться! Готов был горы свернуть.
Лёвка тоже укорил Ветер:
– Ерунду говоришь. Подумаешь, одолжить машину! Похищать людей – мою маму – преступление куда более серьёзное.
– Ладно, – вздохнул тот. – Но только человека, у кого машину стану брать, я сам выберу. Чтоб мне его не жаль было.
И они покинули пещеру. Ветерок донёс друзей до остановки, где они сели на автобус и отправились в Самый Большой Город.
Ветер, чтобы пассажиров не пугать, в саквояже у старухи прятался. Мальчик стал внуком, Пухляк, соответственно, играл роль его бабушки. Но он плохо знал, как ведут себя старушки. Едва разместился в автобусе, заорал на весь салон:
– Эй, внучок! Чипсов мне дай!
Пассажиры стали оборачиваться.
– Как вы можете кормить этим ребёнка! – укорила его суровая дама в очках.
А мальчишка, что сидел позади них, просунулся меж кресел, поднял большой палец:
– Повезло тебе с бабулей!
Облако с удовольствием предавался человеческим радостям. Одним махом влил в себя двухлитровую бутылку фанты, громко икнул, оценил:
– Вкусняшка!
Уточнил у мальчика:
– Правильно я говорю?
Парнишка сзади вздохнул:
– А моя говорит, что фанта – это отрава…
По пути водитель включил телевизоры. Пухляк с интересом уставился в экран. Когда показали автогонки, пришёл в полный восторг и завопил на весь автобус:
– Ерунда! Плетутся, как черепахи. Вот когда я поеду, вы ахнете.
Он обратился к Лёвушке:
– Педаль слева, говоришь, тормоз, справа – газ? Всего делов-то: жми да крути руль. Любой сумеет.
Мальчик опасливо покосился на пассажиров, прошептал:
– Да тише ты! Нас арестуют ещё раньше, чем мы машину угоним!
А тот, что ехал сзади, вздохнул завистливо:
– Прикольная у вас жизнь! А у меня бабуля знай поучает: уроки делай, кашу ешь!
– Что такое «каша»? – встрял Облачко.
– Она даже не знает?! – восхитился сосед.
– Э… просто она старенькая очень. Слова забывать стала, – нашёлся «внучок».
Тут автобус, к счастью, подрулил к автостанции. Лёвка подхватил «бабушку» под руку, помог ей выйти. Никто, к счастью, не обращал на них внимания. Только полицейский посмотрел пристально – но ничего не сказал. А когда они проходили мимо, незаметно обоих сфотографировал.