Обладание
Шрифт:
Наверное, он принял это за разрешение продолжать. Да я и сама хотела того же. Я хотела, чтобы он расстегнул «молнию» сзади на моей юбке и позволил ей упасть на пол. Я хотела, чтобы его руки блуждали по моему телу, задержались на талии, соскользнули на бедра и двинулись еще ниже, пока не остановились бы на обнаженной коже бедер над чулками. Я хотела его.
Пальцы его двинулись к поясу его брюк, и я услышала, как он расстегивает ремень. На обратном движении тот коротко и резко ударил меня по ягодицам. Я расстегивала пуговицы на своей блузке, пока та не распахнулась и я не ощутила прикосновение холодного воздуха к своей груди. Он стянул блузку с моего плеча и поцеловал в лопатку так, словно пробовал меня на вкус. А когда блузка
В глубине души еще с момента нашей первой встречи я знала, чем все это кончится. С той секунды, как я обожгла руку и он предложил мне салфетку.
И вот мы уже лежали на диване, оставив за собой дорожку из сброшенной одежды и нижнего белья. Он сел, взял меня за руку и привлек к себе, чтобы я оседлала его. Глаза его закрылись, а я запустила пальцы в мягкие волосы у него на груди, опуская руку все ниже, пока не нащупала его член и не направила его в себя. У меня уже давненько не было секса, но я знала, что делаю, и увидела, как на лице его отразилось удовольствие.
На мгновение я вспомнила о Вивьен Мак-Кензи и Дэвиде Гилберте, представила, что бы они сказали, если бы увидели нас сейчас. Но щеки мои вспыхнули жарким румянцем не от стыда, а от жгучего желания, от острой потребности ощутить, как он входит в меня все глубже.
Подвигав бедрами, я выгнула спину. Одной рукой он накрыл мою грудь и подался вперед, чтобы поцеловать сосок. Он щекотал его языком, играл с ним, покусывая его, сначала бережно, а потом все сильнее, пока я не вскрикнула во весь голос. Нам не хватало места для нашего желания и обоюдной жажды. Мы скатились на пол, и краешком сознания я даже успела почувствовать, как ворс ковра обжег мне кожу, но тут же забыла об этом, когда он запустил руки мне в волосы, а его жадные губы впились в мои, осыпая поцелуями щеки и мочки ушей. Он вдруг оказался на мне сверху. Вот его рука раздвинула мои ноги шире, и я едва не задохнулась от предвкушения. По мере того как нарастало давление, я начала задыхаться. Откуда-то из глубин моего естества поднимался нестерпимый жар. Я закричала, впившись ногтями ему в плоть, и в животе у меня затрепетали бабочки, когда жгучие искры оргазма рассыпались во все стороны, обжигая тело. Мне хотелось поймать это ощущение, сохранить и закупорить, чтобы оно никогда не кончалось. А потом, глядя в потолок и ожидая, пока успокоится дыхание, я почувствовала, как он скатился с меня и вытянулся рядом, и спросила себя, сколько мне еще придется ждать, пока все это не повторится вновь.
Слушания на следующий день в суде прошли без сучка и задоринки. Процедура экстренного наложения ареста на имущество вообще не представляет особой сложности, но, даже будь все иначе, я справилась бы с ней играючи.
Еще в первую неделю работы в конторе Вив Мак-Кензи сказала мне, что главное в работе у барьера – уверенность в себе, так что в то утро в суде я просто горела от возбуждения; эффектная, красноречивая, находчивая, готовая парировать любое возражение противной стороны. И не имело значения, что я едва успела пробежать глазами материалы дела, пока ехала в суд на метро. Как не имело значения и то, что я буквально валилась с ног от усталости после вчерашней ночи, на протяжении которой мы исступленно трахались – намного дольше, чем спали. Не имело значения, что я влетела в зал суда всего за несколько минут до назначенного времени, во
Поболтав несколько минут с солиситором клиента на ступеньках здания суда, я вернулась в контору на другой стороне Флит-стрит, в самом сердце Миддл-Темпла. Меня изрядно удивило, каким свежим и новым выглядело сегодня ставшее давно привычным окружение. Тенистые клуатры и переулки, временами попросту пугавшие меня, теперь казались укромными местечками для тайных свиданий и амурных приключений. Вчера вечером я не успела принять лекарство, поэтому сегодня вполне отдавала себе отчет в том, что уже совсем скоро меня накроет откат, паника, страх полного крушения планов, но пока голова моя была занята им одним и я чувствовала себя прекрасно.
У стойки администратора в Бургесс-корте я остановилась и поинтересовалась у Хелен, дежурного клерка, не было ли для меня каких-либо сообщений.
– Я отправила вам письмо по электронной почте с фамилиями всех тех, кому вы должны перезвонить, – откликнулась она, роясь под столом. – А еще для вас доставили вот эту посылку.
Нахмурившись, я смотрела на большую черную коробку, перевязанную корсажной лентой.
Это не мог быть тот портфель. Такие не носят даже те, кто принадлежит к адвокатской элите.
Я отнесла коробку к себе наверх, положила ее на стол и несколько мгновений в нерешительности глядела на нее, прежде чем все-таки развязала ленту и откинула крышку. Внутри оказался мешок из ткани, в котором действительно лежал портфель. Тот самый, из мягкой и маслянистой кожи, который я разглядывала в «Селфриджесе» минувшим вечером. Во рту у меня пересохло, и я закусила губу, чтобы не улыбнуться.
Я осторожно расстегнула его. Собственно, вчера я ведь так и не выяснила, сколько он стоит, но он казался роскошным и очень дорогим. Я сунула руку внутрь, спрашивая себя, не обнаружу ли я там визитную карточку или записку, хотя прекрасно знала, от кого получила подарок. Когда рука погрузилась в самые глубины, мои пальцы вдруг коснулись чего-то совсем другого. Не острых и твердых краев бумаги, а чего-то мягкого, но рельефного и тисненого.
Озадаченная, я вытащила это нечто из портфеля и громко рассмеялась, обнаружив, что держу в руках изысканный черный пояс с подтяжками.
– Порядок, Фран, – раздался позади меня голос Пола. – У меня есть для тебя пара новых дел.
Поспешно сунув пояс обратно в сумку, я постаралась придать своему лицу то выражение, с которым выступала в суде, но, оборачиваясь к Полу, не знала, кто из нас испытал бо`льшую неловкость, я или он.
Глава шестая
Неизвестно, кто первый назвал Роберта Паскаля Пираньей, но прозвище приклеилось намертво, поскольку оказалось вполне справедливым в том, что касалось его репутации законника. Бывший инвестиционный банкир, ставший адвокатом по бракоразводным делам, он создал для себя уютную нишу на самом верху конъюнктуры, специализируясь на полном истощении остатков банковских счетов, выжимая из судебных прецедентов все, что только возможно. О нем кричали заголовки «Дейли мейл», а бизнесмены-миллионеры покрывались холодным потом при одном упоминании его имени.
Но при этом Роберт Паскаль вовсе не выглядел безжалостным хищником. Внешне он скорее походил на денди старой школы, с зачесанными назад серебристыми волосами и в безупречном костюме, из нагрудного кармашка которого торчал уголок шелкового платка контрастной цветовой гаммы. Вне стен суда он неизменно был само очарование, и я поняла, что оно будет направлено непосредственно на меня, когда встретила его в коридорах Центрального суда Холборна по семейным делам.
Когда я пошла к нему, он тут же убрал свой мобильный телефон в карман.