Обладание
Шрифт:
– Как ты узнал, что у меня сегодня день рождения? – улыбнулась я, забирая у него бокалы.
– Я взял себе за правило знать обо всем, что происходит в Бургесс-корте. – Он разлил вино по бокалам и поднял на меня глаза. – Итак, шелковая мантия. Ты созрела для нее, Фран?
– Пол, не начинай. Только не сейчас, – отмахнулась я, пытаясь свести допрос к шутке.
– А почему не сейчас? Подача заявок начинается завтра, – сказал он, покосившись на Вивьен.
Чья-то широкая спина передо мной вздрогнула и повернулась.
– Полагаю, самое
– Привет, Том, – отозвалась я, поднимая глаза на своего коллегу и ровесника. Он был на несколько дюймов выше и оставался в прекрасной физической форме благодаря гребле и лодочным гонкам на Темзе. – А мне казалось, что Итон должен был научить тебя хорошим манерам, – подколола я его.
– Так и есть, но люблю подслушивать, таков уж мой грех. Особенно когда речь идет о столь интересных вещах, – ухмыльнулся он, доливая себе вина.
– Ну и? – сказал Пол. – Что думают по этому поводу самые выдающиеся представители младшего поколения в Бургесс-корте? Подавать или не подавать заявление на получение шелковой мантии…
– Что до меня, то я уже стою на низком старте. Как и ты, впрочем, Фран, верно?
– Это – не бег наперегонки, Том.
– Совсем наоборот, – без обиняков ответил он. – Помнишь наш первый день стажировки? Что ты тогда сказала? Невзирая на мои «так называемое высшее образование и поразительную самоуверенность», на пути к шелковой мантии ты обгонишь не только меня, но и весь наш выпуск.
– Должно быть, я ляпнула это, чтобы позлить тебя, – насмешливо отозвалась я.
– Нет, ты говорила совершенно серьезно.
Должна признаться, глядя на него, я удивлялась тому, что Том Брискоу до сих пор не стал королевским адвокатом.
Его репутация как барристера статусных жен в несчастливых браках росла не по дням, а по часам, и, пожалуй, не сыскать было такой жены, которая не хотела бы, чтобы он представлял ее интересы. Симпатичный и умный холостяк Том Брискоу. Он оказывал женщинам не просто юридическую помощь, он давал им надежду.
– Полагаю, Чарльз готов произнести небольшую речь, – сказал Том, кивая на нашего шефа, который постукивал ложечкой по своему винному бокалу. – Пожалуй, я займу место поближе.
Пол отошел в сторонку, чтобы ответить на звонок по телефону, и я осталась наедине с Вив.
– Знаешь, в чем заключается главная проблема Тома?
– У него в крови переизбыток тестостерона? – улыбнулась я, глядя, как он флиртует с одной из практиканток.
– По крайней мере, подумай об этом. – Вив заговорила уже серьезнее.
– Столько времени, усилий, денег придется потратить, чтобы подать заявление на получение шелковой мантии… И ради чего? Все равно две трети из нас будут отвергнуты.
– Я смотрю, ты хорошо подготовилась. – Вив положила руки на столик перед собой и с задумчивым видом стала потягивать вино. – Знаешь, Франсин, у меня есть теория насчет гендерной разницы в оплате труда.
– Это еще что такое?
– Женщины
Я лишь фыркнула в ответ.
– Но я вовсе не шучу. И я вижу, как это повторяется снова и снова. Мужчины верят в свою гениальность – реальную или мнимую. – Она немного помолчала, прежде чем продолжить: – Что тебя останавливает?
– Люди, подобные Тому.
– Ой, да не обращай ты на него внимания, – ответила она, выразительно закатывая глаза.
– Дело не в нем, а во всей системе, – негромко отозвалась я, озвучивая свой тайный страх, ту паранойю, которую испытывала с тех самых пор, когда меня впервые вызвали к барьеру, отделяющему адвокатов от подсудимых. – Ты же не станешь отрицать, что она отличается исключительным снобизмом.
– Времена меняются, – заявила Вив, утрируя произношение, поставленное в Челтенхемском женском колледже, отчего я сделала вывод, что она ничего не понимает.
– Сколько вообще королевских адвокатов обучались в государственных средних школах, Вив? Сколько женщин, северян, этнических меньшинств?… Царят в нашей профессии исключительно белые мужчины, принадлежащие к верхушке среднего класса, такие как Том.
– А я думала, что ты отнесешься к этому как к очередному вызову, – заметила она, когда настойчивый стук металла по стеклу стал громче и разнесся по всему бару. – Тебе просто нужно какое-нибудь большое дело, Фран. Прорыв, который привлечет к тебе внимание.
– Дело, которое изменит мою жизнь, – негромко согласилась я.
– Что-нибудь в этом роде, – одобрительно улыбнулась Вив, и мы обе повернулись, чтобы послушать Чарльза.
Глава вторая
В «Пере и парике» я задержалась, только чтобы выпить ровно один бокал, после чего потихоньку отправилась обратно в контору. Вернуться на работу я решила долгим путем, по лабиринту тихих переулков, чтобы без помехи выкурить сигаретку. Хотя не было еще и двух пополудни, день выглядел так, словно уже клонился к вечеру, и скелеты голых деревьев отпечатались на свинцовом небе, подобно наскальным рисункам, а темные тучи нависли над самыми крышами домов, погружая город в зимнее сумрачное уныние.
В Бургесс-корт я вернулась в самом начале пятого, как раз вовремя, чтобы успеть на встречу, назначенную на четыре с четвертью. Главным образом мы занимались семейным правом с небольшой долей насилия. Говоря «мы», я подразумеваю спаянный коллектив барристеров, деливших несколько соседних кабинетов в адвокатской конторе. Они напоминали мне барсуков, образ которых и символизирует это направление в юриспруденции: мудрые и трудолюбивые мужчины в длинных черных мантиях, белых париках из конского волоса и с европейской внешностью. Впрочем, в нашей конторе присутствует и некоторое разнообразие, благодаря которому они приняли в свой круг меня – северянку со шрамом в носу после пирсинга, да еще и выпускницу общеобразовательной средней школы.