Облака не тают
Шрифт:
Прага пленяла, вынуждала поверить в чудо. В жизни тоже происходят сказочные моменты. Хотелось убедиться в этом. Гринчук расслабилась. Сердце билось ровно. Ничто не тревожило. В нежной атмосфере праздника, которая царит на Карловом мосту, она внезапно ощутила лёгкость во всём теле. «Не думай о любви, не жди её. Судьба сама решит сложный вопрос. Она позаботится о тебе», – приказала себе художница. И тут Дина случайно встретилась глазами с мужчиной. Она хотела отвернуться, но застыла на месте. Повела себя очень странно, не отрываясь, с минуту она смотрела в его голубые глаза. Промелькнула единственная мысль: «Как же ему идут эти почти незаметные прозрачные очки!». От её взгляда не ускользнула
Бернар Дюке оцепенел. Он вдруг почувствовал, что эта девушка близка ему, словно они знакомы были сотни лет. Просто непонятно когда-то расстались и вот, о, счастье, увиделись вновь. Их сердца на Карловом мосту стали своеобразными зеркалами. Порою достаточно одного взгляда, чтобы убедиться, что любовь на свете есть, и она подсказывает, где твой подарок. Бернар заметил страсть, горевшую в тёмно-зелёных глазах красавицы. «Она прекрасна! Карлов мост, соедини нас», – подумал мужчина. Вмешалась реальность.
– Сфотографируйте нас, пожалуйста, – обратился к Дюке парень на английском. Не дожидаясь ответа, он протянул фотоаппарат и обнял свою невесту.
Побежали секунды, прежде чем Бернар наконец-то осмыслил просьбу. Он щёлкнул дважды затвором, и вернул фотоаппарат парочке влюблённых. Они мило улыбнулись и двинулись в путь. Мужчина испытал острую боль в сердце. Уже не будет его мир прежним, безмятежным, покрытым туманной грустью. Он понял, что произошло. Огляделся вокруг. Девушки, той волшебной девушки с миндальными глазами, не было. Она ушла. «Что же делать? Вот обидно. Помогаю другим влюблённым вместо того, чтобы помочь себе. Увижу ли я её ещё когда-нибудь? Интересно, кто она? Чешка или туристка? Если я не ошибаюсь, то внешность у неё славянская. Пышные тёмно-русые волосы, обворожительный разрез глаз… Зачем себя мучить, распознавать национальность и другие её особенности, если я её никогда больше не встречу? А вдруг? Вдруг мне повезёт?» – изнурял себя вопросами Бернар, нервно поправляя очки.
Он бросил печальный взор на Влтаву, проплывавшую под мостом. Возможно, ему лучше отправиться туда, чем тащить на себе груз одиноких дней и ночей. «Нет. Я не имею права это делать. Бог заставляет меня жить, значит, я должен жить. Если я встретил очаровательную женщину, это не повод умирать из-за неё. Хотя и очень хочется. Нет. Нельзя. По крайней мере, не сегодня. Меня ждёт с надеждой молодая особа. Она верит в искусство, трудится, пишет картины, и я не смею её разочаровать. Ведь я сам захотел ей помочь с выставкой, а потому обязан довести начатое до конца», – прошептал Бернар и вызвал такси.
«Потрясающе красивый мужчина. Ему, наверное, около сорока или за сорок. Сразу видно, надёжный, уверенный в себе, неравнодушный. А глаза! Я бы смотрела и смотрела в эти чудесные глаза. В них хочется погрузиться и плавать, плавать, плавать. Да, плавать в уникальном море любви. Повезло его жене. Счастливица. Было бы прекрасно, если бы он не был женат. А может, он и не женат. Я не успела разглядеть пальцы его рук. Надо ж было взяться этим влюблённым», – думала Дина Гринчук, медленно двигаясь по городу в направлении гостиницы. Она сжимала в правой руке бумажку с названием отеля, чтобы не заблудиться.
– А вот он, Vecer. Пришла. Ура, – обрадовалась художница. Она устала. Нужно выспаться перед завтрашним мероприятием. Во что бы то ни стало постараться уснуть. Новые впечатления мешают, волнуют, не отпускают
Дина зашла в гостиницу, подошла к стойке и, глядя в упор на метрдотеля, попросила ключ от номера, в котором уже с утра возле кровати стояла её коричневая дорожная сумка.
– Вот эта девушка, которой мы сдали ваш номер, – сказал на французском языке метрдотель. Он обернулся к Бернару Дюке, уткнувшемуся в какой-то журнал. Дина не сразу заметила наклонённую фигуру.
Бернар выпрямился и посмотрел на девушку. Сначала он не поверил. Обман зрения?! Неужели она? Красавица с Карлова моста? Да. Вне всяких сомнений. Её нереально забыть.
Русская художница тоже узнала его. «Мистер Голубые глаза. Что он здесь делает? Если снимает номер, то наша судьба и, правда, творит чудеса», – промелькнуло в голове Дины. И тут же закралась пугающая мысль: «А почему сотрудник гостиницы выражается на французском? Сегодня я разговаривала с ним по-русски. Он не мог так быстро стереть меня из памяти. И ключ не даёт, хотя должен догадаться, для чего я тут стою», – начала немного злиться Гринчук.
– Пани, мы ошиблись. Номер, который мы сдали вам, был заказан для пана, ой, простите, для месье Дюке, – произнёс метрдотель.
– А кто такой месье Дюке? – спросила Дина. «Ну, и отношение к художнику. Приехал француз и ему тут почести всякие. Безобразие».
– К вашим услугам месье Бернар Дюке. Директор парижской художественной галереи, – сказал мужчина в очках и подмигнул.
4
«Что он хочет этим сказать? Что он директор и, значит, все двери для него открыты? Он может выгнать ночью на улицу простого художника?» – до Дины не сразу дошло, что перед нею тот самый француз, который организовал ей выставку в Праге. Она до сих пор не знала его фамилию.
– Я не понимаю, в чём проблема. Утром я оставила в номере свою сумку, – проговорила Гринчук, приподняв левую бровь. Когда она начинала нервничать, бровь машинально взлетала вверх.
«Очаровательная женщина! Недоумение делает её личико ещё нежнее. Она драгоценный ребёнок, которого я нечаянно обидел, хотя, конечно, не хотел этого всей душой. Персонал гостиницы оставляет желать лучшего. Надо разобраться поскорее, как-никак уже ночь», – подумал Бернар и взглянул прямо в глаза Гринчук.
– Пани Гринчук, мы приносим извинения, – вмешался администратор отеля.
– Гринчук? Дина Гринчук? – удивлённо спросил Дюке. Ему было известно имя художницы. При посещении одного московского музея, в котором тогда находились её полотна, он увидел прелесть простой русской природы. В ту же минуту он разузнал фамилию мастера, в чьи пейзажи влюбился. Теперь же Бернар явственно ощущал, что влюбился не только в картины, но и в их создательницу.
– Да, я Дина Гринчук. Художник. Сейчас я понимаю, почему название моей профессии начинается от слова «худо», – тихо сказала девушка. Ещё немного и она расплачется. Неужели ей вернут сумку и попросят покинуть гостиницу? Куда она пойдёт? Она в чужой стране, в незнакомом городе. Она одна. Кроме этого отеля, она знает лишь адрес музея, в котором завтра должна открыться её выставка. Неужели она будет ночевать на улице под дверями музея? Охранник ни за что не поверит, что она автор работ, которые уже висят на стенах их исторического здания. Наверняка, он вызовет полицию, а она не знает чешского, не сумеет ничего объяснить. Зачем только она согласилась на эту авантюру с зарубежной выставкой? «Сто процентов, что французский богач от скуки организует себе развлечения. Сам, небось, в это время нежится в джакузи. А горничные „пять звёзд“ не знают, как ему угодить. В мире господствует несправедливость. Ну, почему я попала в такую ситуацию?» – запаниковала Дина.