Облако
Шрифт:
Не отвечая, он подхватывает с земли корзину, заходит Питеру с Сэлли за спину.
– Знаете, вы шагайте, а я дождусь Бел, – он роется в кармане. – Вот ключ, Питер.
Поворачивается:
– Кэнди, доведи их до дому, ладно, и…
Кандида показывает пальцем:
– Вон они. Плетутся, как всегда.
Все оборачиваются. Бел с Эммой неторопливо выходят из-под деревьев, Эмма, что-то рассказывающая, идет впереди, потом возвращается к матери, чтобы заглянуть
Сэлли, избегая взгляда Питера, говорит:
– Может, тебе лучше тоже пойти поискать ее?
Он сооружает гримасу.
– Думаю, они и сами отлично управятся, – и опускает глаза на сына. – Прокатить тебя верхом, Том?
Сэлли смотрит, как он сажает сына на шею и бегом описывает по траве круг, так что маленькое робкое личико подскакивает вверх-вниз. Том изо всех сил цепляется за отца, слишком испуганный, чтобы произнести хоть слово.
– Я лучше с тобой пойду, – говорит Кандида Сэлли. – А то ты еще потеряешься без меня.
К ним присоединяется Эмма.
– Питер, а можно и мне прокатиться? Пожалуйста!
Кандида властной рукой преграждает ей путь.
– Нельзя. Мы домой идем.
– А я хочу прокатиться.
Питер трусит по лугу, подкидывая Тома вверх-вниз. Сэлли оглядывается на Поля с Бел, те стоят, занятые разговором; Поль, уперев руки в бока, смотри вверх по течению.
Кандида таращит глаза на сестру:
– Вот только попробуй.
Потом бросается вперед и хватает Эмму, развернувшуюся, чтобы бежать к родителям. Эмма визжит. Поль, обернувшись, ревет:
– Кэнди! Прекрати!
– Эмма не слушается!
– Неправда!
– Оставь ее в покое. Иди домой с Питером и Сэлли.
Сэлли говорит:
– Пойдем, Кэнди.
Кандида колеблется, щиплет сестру за руку и тут же отскакивает в сторону. Новый вопль:
– Скотина!
Кандида заглядывает Сэлли в лицо, пожимает плечиками:
– Совсем ребенок.
Эмма бросается к ней, лупит ее , уходящую, по спине кулачками, а после летит туда, где скачут по луку Питер и Том. Кандида мчится за ней. Эмма опять верещит. Падает. Сестра накидывается на нее. Визг теперь стоит непрерывный, но настоящей боли в нем не слышно. Нет, нет, нет! Сэлли оглядывается на лес. Похоже, они махнули на детей рукой, оба стоят спиной к ним, словно ждут, что на тропе появится Кэти. Сэлли поднимает с травы брошенную Питером корзину и идет туда, где Кандида стоит на коленях над Эммой, притихшей; видимо, все уже обратилось
Эти люди, которых она не знала до вчерашнего дня; эта чужая страна, чужие места; эта роль, которую ей приходится играть, и ни одной женщины рядом, к которой она могла бы обратиться, это смутное ощущение, что тебя используют, презирают, относятся к тебе с подозрением, что ты устала и обгорела, а до дома так далеко; предвестие месячных – но этого быть никак уж не может; так хочется плакать, и не смеешь. Она проходит мимо девочек, не взглянув на них, хоть те и смотрят на нее, торжествующе и проказливо, ожидая взгляда. На ходу она начинает копаться в запасной одежде детей, в пикниковой скатерти, в вещах, покрывающих дно корзины, словно она потеряла что-то.
Это случалось? Это случается?
Это случилось. Она прерывает поиски, когда рядом оказывается нагнавшая ее Кандида. Девочка молчит, но то и дело оглядывается. В конце концов, оглядывается и Сэлли: Эмма, раскинувшись, лежит посреди поля, навзничь, видны лишь розовые коленки, поддельная смерть.
– Притворяется, – словно отмахиваясь, произносит Кандида.
И через несколько шагов спрашивает:
– А почему ты не выходишь за Питера?
Из-за реки, будь ты птицей, укрывшейся в листве, ты увидел бы, как они скрываются под деревьями; затем на другом краю луга возникают Поль и Бел, торопливо шагающие к Эмме, которая уже сидит, поджидая их. Поль указывает назад, на облако, и Бел оглядывается на ходу, но и не более того. Они подходят к девочке, протянувшей к ним руки. Каждый берется за одну, поднимая ее на ноги. И дальше: чуть погодя, она начинает резвиться, подпрыгивать, на миг повисая в воздухе между родителями, вздергиваемая ими. При всяком подскоке длинные волосы Эммы взметаются и опадают ей на спину, повторяя ее движения. Родители коротко ухают, пока девочка подпрыгивает между ними, скоро и она принимается вторить им. Потом все на миг останавливаются. Поль подхватывает дочку, та обвивает ручонками его шею. И снова все трое шагают, не так чтобы торопливо, но и не мешкая, как будто им нужно кого-то нагнать – или, быть может, убежать от кого-то.
Они исчезают меж тополей. Луг опустел. Река, луг, утес, облако.
Принцесса зовет, но нет уже никого, кто бы ее услышал.