Обман
Шрифт:
– Скажи папе, что мы ждем его к обеду, хорошо? – говорит мне Энн.
При моем приближении отец начинает шаркать ногами и смотрит в сторону. Для него вся эта ситуация очень сложна. Даже когда я была ребенком, мы не знали, как наладить отношения друг с другом, настолько мы разные. Часто, когда отец на меня смотрит, кажется, будто он сомневается, что мы вообще связаны родственными узами. Я – высокая блондинка, а он среднего роста и был жгучим брюнетом, пока не поседел и не облысел. Он не следит за политикой, а я – за спортом. После смерти мамы нам пришлось искать общие интересы, и мы стараемся изо всех сил. Я звоню ему раз в неделю, и мы
Сейчас отец растягивает рот, пытаясь изобразить улыбку, но получается гримаса. Я вижу, что ему не терпится сбежать отсюда. Обед с родственниками для него нелегкое испытание. К тому же, хоть он об этом прямо и не говорит, я уверена, что в Корнуолле у него есть женщина, к которой он, наверное, торопится вернуться. А почему бы и нет? Он все еще крепкий мужчина, неплохая находка для одинокой вдовы. Я за него даже рада.
– Пап, тебе не обязательно оставаться. Лучше поторопись на поезд.
Он начинает протестовать, но не так сильно, чтобы я не смогла его переубедить.
– Думаю, от меня здесь особого толку не будет, – наконец соглашается он.
– Конечно, пап.
– Ну а с едой, ты сама понимаешь. – (Отец ест только простую пищу и вряд ли оценит французский ресторан, который выбрали Энн и Чарльз.)
Я обнимаю его за шею и целую. Он неуклюже чмокает меня в щеку и высвобождается из объятия в нетерпении отправиться в путь, раз уж все улажено. Затем машет рукой в направлении родственников Гарри, но так невыразительно, что этого, пожалуй, никто и не замечает. Он спускается по ступенькам и оборачивается ко мне. Но если он и хотел что-то еще сказать, то передумал, и с последней попыткой улыбнуться уходит дальше по улице. Я смотрю, как отец останавливает такси и садится в машину. Машу ему рукой, но он не оглядывается.
Появляется запыхавшаяся Энн.
– Он уехал! Ему что, надо было ехать? – Она расстроена, как всегда, когда нарушаются ее планы. – Где же он пообедает?
– Я не думаю, что он голоден. Ему надо было возвращаться. Он просил извиниться перед тобой.
Энн смотрит на меня, как бы укоряя за то, что я позволила ему удрать, а затем опять берет меня под руку. Чарльз занимает свое место с другого бока, слегка сжав мой локоть, и мы готовы отправиться в путь.
Джек, избавившись от последних приглашенных, занимается Дианой, которой, похоже, поддержка нужна куда больше, чем мне. Диана заметно сдала со времени смерти Гарри. Она ссутулилась, кожа посерела, а платье свободно болтается на худом теле. Теперь она выглядит намного старше своих шестидесяти шести лет. Смерть сына – тяжелый удар для матери, даже для Дианы, всегда производившей впечатление сильной женщины, несмотря на свою хрупкость и пристрастие к алкоголю.
Солнце светит ярко. Мы спускаемся по ступеням. Прежде чем пройти половину пути, я вдруг обнаруживаю двух фотографов, появившихся буквально ниоткуда. В голову приходит нелепая мысль: неужели это Энн заказала их, как заказывают фотографов на свадьбу?
– Ну это уж слишком, – мрачно произносит Чарльз. Он явно разозлен. – Вот этого как раз не нужно было делать.
Мне тоже непонятно, зачем пришли эти люди. Ведь Гарри находился в парламенте не так уж и долго. Его нельзя было отнести к числу очень богатых или могущественных людей. Видимо, единственное, что может вызвать интерес у журналистов, так это его загадочная смерть.
Энн нарочито поднимает подбородок, всем своим видом демонстрируя
Энн и Чарльз ведут меня к машине. Это один из трех автомобилей, которые Джек организовал для сегодняшнего мероприятия.
Неожиданно к нам приближается мужчина. Поскольку он подходит со стороны фотографов, то моя первая мысль – уж не репортер ли он? Я собираюсь быстро пройти мимо него, но Энн и Чарльз замедляют шаг. Мы оказываемся лицом к лицу с незнакомцем. В этот момент я понимаю свою ошибку: это вовсе не репортер. Он слишком хорошо одет и в руках у него молитвенник. Я вспоминаю, что видела его лицо среди участвовавших в службе.
– Ричард Морланд, – произносит он быстро, словно не надеясь на то, что я вспомню его имя. – Я знал Гарри еще с Фолклендов.
– Ричард Морланд! – восклицает Энн с таким видом, как будто знает незнакомца очень давно. Она даже слегка хлопает в ладоши. – Как хорошо, что вы пришли! Спасибо вам. Вы и Гарри – Боже, это так замечательно! – Энн улыбается Морланду своей ослепительной улыбкой, но сейчас в ней присутствует что-то искусственное.
Морланд вежливо наклоняет голову и смотрит на меня.
– Я только хотел сказать, что обосновался неподалеку от вас, и если чем-либо смогу быть полезен…
– Спасибо, – тихо благодарю я.
Энн продолжает одаривать мужчину своей фирменной улыбкой.
– Так здорово повстречаться с одним из сослуживцев Гарри по армии! – быстро и несколько нервно произносит она. – Вы знаете, он так мало рассказывал нам о своей военной службе. Он вообще не любил распространяться о прошлом. Гарри был весь устремлен в будущее – парламент и прочие серьезные вещи. Тем более приятно, что вы сегодня здесь с нами. Подумать только, сослуживец Гарри по Фолклендам! Вам ведь там пришлось нелегко, не так ли?
Морланд на секунду опускает глаза. Губы у него слегка сжимаются. Он что-то бормочет в ответ и снова обращается ко мне:
– Я живу на другой стороне реки, неподалеку от Уолдрингфилда. Может, я мог бы как-нибудь заглянуть к вам?
– Видите ли, я…
– Разумеется, если у вас будет время, – быстро добавляет Морланд. – Я позвоню вам, если позволите.
Я вынужденно киваю в ответ. Ох, уж эти наши слова, эти общепринятые нормы поведения! Сколько людей сказали мне за последнее время, что заглянут, чтобы поддержать меня. Я уже сбилась со счета. Тридцать? Сорок? Ведь, скорее всего, они говорят это из вежливости. А если даже и искренне, то разве они нужны мне? Сейчас мне нужны только Джош и Кэти. Я хочу, чтобы нас оставили в покое, дали нам возможность остаться наедине с нашей ситуацией. Я устала от бесконечных воспоминаний, от длинных разговоров о безоблачном прошлом.
Но тут я ловлю себя на мысли, что во взгляде и словах Морланда есть что-то выходящее за рамки обычной любезности. У меня почему-то создается впечатление, что избежать его предложения мне не удастся.
– Гарри так мечтал об этом! – несколько нарочито воскликнула Энн. – О воздушно-десантных войсках. Это под влиянием отца. Вы воевали вместе?
– Не совсем, – ответил Морланд своим спокойным глуховатым голосом. – Видите ли, я состоял в морской пехоте.
– Ах вот как! – тянет Энн, явно обдумывая эту новость. – Но ведь вы с Гарри… Я помню, он упоминал ваше имя. Я точно помню. Может, вы… – она кокетливо улыбается, стремясь вытащить из Морланда дополнительную информацию.