Обман
Шрифт:
Это была страница из глянцевого журнала, аккуратно вырванная и сложенная по размеру книги карманного формата. Развернув страницу на коленях, Барбара принялась разглаживать ее.
На обеих сторонах вырванной страницы были рекламные объявления: свои услуги предлагали «Международная компания острова Мэн», по всей видимости, офшорная структура, созданная, чтобы сохранить и уберечь от налогообложения деньги вкладчиков, компания «Лорэйн электроникес дискрит сюрвейлланс», изделия которой предназначались, как было сказано в рекламе, для работодателей, не уверенных в лояльности своих сотрудников, компания «Сети для шпионов»
— «Поездки по всему свету», — прочла она вслух. — «Путешествия и помощь специалистов по иммиграции».
Вот и еще одно очень странное совпадение, подумала она. Один из звонков, сделанных Кураши из отеля «Пепелище», был как раз в это туристическое агентство, правда, Кураши звонил в турагентство, расположенное в Карачи, а здесь была реклама «Поездок по всему свету» на Хай-стрит в Харвиче.
Барбара подошла к Эмили. Руководительница следственной группы стояла перед картой полуострова, рассматривая северную часть полуострова, омываемую заливом Пеннихол. Она никогда не проявляла успехов в изучении географии, в отличие Барбары, которая, едва взглянув на карту, обратила внимание на то, что Харвич находится почти рядом с Незом, чуть севернее, по вертикали они расположены на одной долготе. Этот порт находится в устье реки Стаур, и с другими городами страны его связывает железная дорога. Барбара провела пальцем по прерывистой линии, обозначающей железнодорожную магистраль, в западном направлении. Первая сделанная ее пальцем остановка пришлась на город Паркестон, расположенный на почтительном расстоянии от Харвича.
— Эм, — произнесла Барбара, чувствуя, что нащупала связь и еще чуть-чуть — и отдельные фрагменты встанут на свои места, — он хранил рекламу туристического агентства в Харвиче, но звонил в Карачи.
Но Эмили, как поняла Барбара по ее виду, еще не уловила связи между Карачи и Харвичем и между Харвичем и Паркестоном. Все ее внимание было сосредоточено на небольшой рамке, которая выделялась на голубом фоне моря к востоку от Харвича.
Барбара подошла поближе к карте и прочла надпись в рамке:
«Автомобильный паром из Харвича (Паркестонская пристань).
Маршруты:
Роттердам (портовый комплекс) 6–8 часов.
Эсбьерг 20 часов.
Гамбург 18 часов.
Гетеборг 24 часа».
— Так-так-так, — пробормотала Барбара.
— Интересно, да? — Эмили отвела взгляд от карты. Подойдя к столу, она стала перебирать бумаги, папки, отчеты, наваленные на столе. Найдя фотографию Хайтама Кураши, она протянула ее Барбаре со словами:
— Как насчет того, чтобы съездить сегодня?
— В Харвич или Паркестон? — поинтересовалась Барбара.
— Если он там был, его там видели, — сказала Эмили. — А если его там видели, то мы сможем узнать…
— Шеф? — Белинда Уорнер вновь стояла в дверях. Она обернулась, будто ожидая кого-то, кто шел следом за ней.
— В чем
— Эти азиаты. Мистер Малик и мистер Ажар. Они здесь.
— Черт! — прошипела Эмили и посмотрела на часы. — Мне вся эта история надоела. Если они думают, что могут приходить на эти дурацкие встречи, когда им заблагорассудится…
— Нет, шеф, — прервала ее Белинда. — Они узнали про арест этого парня из Клактона.
Какое-то мгновение Эмили смотрела на свою помощницу непонимающим взглядом.
— Из Клактона? — рассеянно переспросила Эмили.
— Ну да, — подтвердила Белинда. — Про мистера Кумара. Им известно, что он здесь. Они требуют встречи с ним и не успокоятся до тех пор, пока вы не дадите им возможности с ним поговорить.
— Ну это нахальство! — вспылила Эмили. Однако она не сказала того, о чем — Барбара была в этом абсолютно уверена — сразу же подумала: эти азиаты намного лучше знают Закон об уликах, чем могла предполагать руководитель следственной группы. И Барбара догадывалась, кто именно из неожиданно нагрянувших гостей отличается доскональным знанием этого закона.
Агата Шоу положила телефонную трубку на аппарат и позволила себе издать нечто вроде триумфального клича. Она пустилась бы в пляс, будь у нее силы. Она станцевала бы джигу прямо около телефона в библиотеке, подпрыгивая и подскакивая при каждом па, и, танцуя, приблизилась бы к трем стоящим у стены мольбертам, где на рисунках был запечатлен Балфорд-ле-Нез таким, каким он должен стать в будущем. Вот уже два дня, прошедших после несостоявшегося обсуждения в муниципальном совете, мольберты так и стояли на прежнем месте. За эти дни она, должно быть, не однажды обнимала каждый мольберт и звучно целовала рисунки с нежностью матери, ласкающей обожаемое дитя.
Она закричала:
— Мэри Эллис! Мэри Эллис! Иди в библиотеку! Сейчас же в библиотеку!
Упираясь в пол тростью, она попыталась встать.
Ей казалось, что она стремительно встает, но на самом деле встать ей не удалось. Головокружение накатилось на нее, как неожиданный порыв ветра.
— Ух! — выдохнула она и засмеялась. Причин для радости было предостаточно. Голова кружилась от возбуждения, от открывшихся возможностей, от предощущения успеха. Плевать на все: она имела право на головокружение.
— Мэри Эллис! Да где ты, черт возьми! Ты что, оглохла?
Раздался частый стук каблуков по полу — девушка наконец-то спешит на ее зов. Раскрасневшаяся Мэри Эллис, задыхаясь, влетела в библиотеку.
— Господи, миссис Шоу, — с трудом переводя дыхание, произнесла она. — Как вы меня напугали. Все в порядке?
— Я-то в порядке, — раздраженно ответила Агата. — А вот ты где была? Почему ты не приходишь сразу, когда я зову? За что я плачу тебе деньги, если всякий раз вынуждена вопить, как безумная, чтобы тебя дозваться?
Мэри уже отдышалась и пришла в себя.
— Вы же велели мне переставить мебель в гостиной, миссис Шоу. Разве вы не помните? Вам не нравилось, что пианино стоит близко к камину и что обивка диванов выцветает, потому что они стоят напротив окон. Вы даже и картины…
— Ну все. Хватит. — Агата попыталась стряхнуть со своего локтя влажную липкую руку Мэри. — Не хватай меня. Я не инвалид. Я могу ходить сама, и ты это отлично знаешь.
— Да, мэм, — поспешно сказала Мэри и, убрав руку, стала ждать дальнейших указаний.