Обманщик
Шрифт:
Сэм отпил глоток и перевел взгляд на Эдуардза.
– Тимоти, вы им объяснили?
– Я говорил, – ответил Эдуардз и повернулся к гостям. – Очевидно, я должен высказаться более определенно. Сэм не может идти через границу. Я уже упоминал… Я докладывал директору, и тот согласился со мной. Штази занесла Сэма в черный список.
Клодия непонимающе подняла брови.
– Это значит, что если они снова схватят меня на своей территории, никаких любезных обменов на границе не будет.
– Его допросят, а потом расстреляют, – добавил Эдуардз, хотя в пояснениях не было необходимости.
Апплйард
– Ну, это игра не по правилам. Должно быть, вы им изрядно насолили.
– Каждый работает, как может, – рассудительно заметил Сэм. – Между прочим, если я сам не могу, то есть человек, который смог бы пойти на встречу. На прошлой неделе в клубе мы с Тимоти как раз о нем говорили.
Эдуардз чуть не поперхнулся шампанским.
– Полтергейст? Но Панкратин говорит, что он передаст материалы только тому, кого он знает лично.
– Он знает Полтергейста. Помните, я говорил, что он помогал нам на первых порах? Полтергейст обхаживал Панкратина еще в восемьдесят первом, пока я не выбрался на восток. Панкратину нравится Полтергейст. Он его узнает и все передаст. Он не дурак.
Эдуардз поправил шелковый шейный платок.
– Хорошо, Сэм, в последний раз.
– Это опасная работа, и ставки высоки. Он должен получить хорошее вознаграждение. Десять тысяч фунтов.
– Согласен, – ни секунды не колеблясь, ответил Апплйард и извлек из кармана лист бумаги. – Здесь подробно описано, как будут передаваться материалы, механизм передачи разработал Панкратин. Нужны два места встречи. Основное и резервное. Сможете через двадцать четыре часа сообщить нам, какие вы выбрали площадки для стоянки? Мы передадим ему.
– Я не могу заставить Полтергейста, – предупредил Маккриди. – Он помогает нам добровольно.
– Сэм, попытайся. Пожалуйста, Сэм, – сказала Клодия.
Маккриди встал.
– Между прочим, какой вторник вы имели в виду?
– Вторник на следующей неделе, – ответил Апплйард. – Через восемь дней.
– Боже милосердный, – произнес Маккриди.
Глава 2
Почти весь следующий день, понедельник, Сэм Маккриди просидел над крупномасштабными картами и фотографиями, потом отправился с просьбами к старым друзьям, еще работавшим в восточногерманском отделе. Те ревниво относились к любым посягательствам на свою территорию, но в конце концов были вынуждены уступить, ведь Маккриди имел на то право. Они не стали спрашивать шефа отдела дезинформации, что он задумал.
К середине дня Маккриди нашел два вроде бы подходящих места. Одним из них была защищенная навесом стоянка рядом с восточногерманской седьмой автомагистралью, которая шла с востока на запад параллельно шоссе Е40 и соединяла промышленную Йену с пасторальным Веймаром, а потом и с пригородами Эрфурта. Основную стоянку Маккриди выбрал неподалеку от Йены, к западу от города. Резервная была на том же шоссе, но на полпути между Веймаром и Эрфуртом, меньше чем в трех милях от советской военной базы в Норе.
Если во вторник или в среду во время своей инспекционной поездки русский генерал окажется где угодно между Йеной и Эрфуртом, то он быстро доберется до любого места встречи. В пять часов Маккриди
В тот же понедельник, незадолго до заката, Маккриди отправил шифрованное послание руководителю боннского бюро Интеллидженс Сервис. Тот прочел его, уничтожил, потом поднял телефонную трубку и набрал номер.
Бруно Моренц вернулся домой в семь вечера. Он уже наполовину расправился с ужином, когда его жена вдруг вспомнила:
– Звонил твой зубной врач, доктор Фишер.
Моренц поднял голову и уставился на давно остывшее неаппетитное блюдо.
– М-м-м.
– Сказал, ему нужно еще раз осмотреть ту пломбу. Завтра. Чтобы ты зашел к нему в кабинет в шесть.
Фрау Моренц снова с головой погрузилась в вечернюю телевикторину. Бруно оставалось только надеяться, что она передала слова достаточно точно. Его «зубным врачом» был совсем не доктор Фишер, а Маккриди, который всегда назначал встречи в каком-нибудь из двух баров. Один назывался «кабинетом», другой – «клиникой». Шесть часов значило полдень, время ленча.
Во вторник утром Денис Гонт отвез Маккриди в Хитроу на утренний рейс до Кёльна.
– Вернусь завтра вечером, – сказал Маккриди. – Остаешься за меня.
В кёльнском аэропорту Маккриди, весь багаж которого составлял один портфель, быстро прошел таможенный и паспортный контроль, взял такси и в начале двенадцатого оказался возле Дома оперы. Минут сорок он кружил по площади, спустился по Кройцгассе, потом завернул на шумную пешеходную зону Шильдергассе. Он часто останавливался у витрин, неожиданно поворачивал, входил в магазины в одну дверь, а выходил из другой. Без пяти двенадцать он убедился, что «хвоста» нет, свернул в узкий переулок Кребсгассе и направился к старинному бару, отделанному деревом и украшенному золотой готической вязью. Небольшие витражи пропускали немного света. Маккриди занял кабинку в дальнем углу, заказал глиняную кружку рейнского пива и стал ждать. Через пять минут за тот же столик сел грузный Бруно Моренц.
– Давно не виделись, старина, – сказал Маккриди.
Моренц кивнул и отпил глоток пива.
– У тебя дело, Сэм?
Маккриди за десять минут объяснил суть проблемы. Моренц покачал головой.
– Сэм, мне уже пятьдесят два. Скоро я уйду на пенсию. У меня свои планы. Раньше все было по-другому, все казалось интересным. Теперь, признаюсь, меня пугают те мерзавцы за «железным занавесом».
– Меня тоже, Бруно. Но если бы я мог, я бы пошел. Я в черном списке, а ты – чист. Это быстрая операция: утром переходишь границу туда, вечером возвращаешься. Даже если первая попытка окажется неудачной, ты вернешься в середине следующего дня. Они предлагают десять тысяч фунтов наличными.