Обманщик
Шрифт:
Хаверсток прочел документ.
– Что ж, значит, все в порядке, – сказал он и передал бумагу Джонсу.
Старший инспектор пробежал глазами указ, встал по стойке смирно и сказал:
– Слушаюсь, сэр.
Потом королевский указ перешел в руки сержантов.
– Меня устраивает, – сказал Синклэр.
– Нет проблем, – добавил Ньюсон.
Сержант передал документ Фаваро. Тот прочел, пробормотал «Ого!» и удостоился предупреждающего взгляда его преподобия Дрейка, который, ознакомившись с указом, прорычал:
– Хвала господу!
– Своим первым распоряжением, – сказал Маккриди, – я передаю всем вам – за исключением старшего
Маккриди объяснял минут тридцать. Возражений ни у кого не было. Потом Маккриди и лейтенант Хаверсток пошли переодеваться. Леди Моберли еще не встала и завтракала в постели. Впрочем, это не имело значения. У сэра Марстона была отдельная спальня, а гардеробная покойного губернатора была свободна. Хаверсток показал Маккриди, где что находится, и ушел. В дальнем углу гардероба Маккриди нашел то, что ему было нужно: полную парадную форму губернатора британской колонии, правда, на пару размеров более просторную.
Через несколько минут в гостиной появился уже не тот турист в грязной помятой куртке, что сидел в баре отеля «Куортер Дек». На ногах Маккриди были сверкающие сапоги со шпорами. Он надел тесные белые брюки и наглухо застегнутый белый мундир с голубым поясом. На солнце ослепительно сияли золотые пуговицы, позолоченные аксельбанты, цепь и острие на колониальном шлеме.
Хаверсток тоже облачился в парадную белую форму, лишь плоская офицерская фуражка была темно-синей с черным козырьком. Над козырьком красовался двуглавый орел – символ гвардейских драгунов. Мундир лейтенанта украшали позолоченные аксельбанты, на плечах красовались также позолоченные эполеты, а на портупее из блестящей черной кожи висела небольшая патронная сумка, тоже черная. Лейтенант не забыл нацепить и обе свои медали.
– Отлично, мистер Джонс, приступим, – сказал Маккриди. – Мы должны исполнить волю королевы.
Старший инспектор Джонс был чрезвычайно горд. Ни разу в жизни его не просили исполнить волю королевы. С губернаторским «ягуаром» во главе кортеж выехал из ворот резиденции. За рулем «ягуара» сидел Оскар, рядом с ним – один из полицейских, а на заднем сиденье, не снимая головных уборов, торжественно восседали Маккриди и Хаверсток. За губернаторской машиной следовал «лендровер»; его вел второй констебль, рядом с которым сидел Джонс, а сзади расположились Фаваро и его преподобие Дрейк. Перед тем, как покинуть резиденцию губернатора, Синклэр молча протянул Фаваро заряженный «кольт-кобра». Детектив сунул оружие за пояс и сверху прикрыл рубашкой. Сержант предложил оружие и его преподобию Дрейку, но тот лишь покачал головой.
Констебли вели два фургона, у открытых дверей которых устроились Ньюсон и Синклэр. Сержанты полиции ехали в последнем фургоне. «Ягуар» медленно выбрался на длинную главную улицу Шантитауна. Люди останавливались и провожали кортеж недоуменными взглядами. Двое в белых мундирах на заднем сиденье «ягуара» смотрели только вперед.
У ворот усадьбы мистера Горацио Ливингстона Маккриди приказал остановиться. Сначала он, потом лейтенант Хаверсток вышли из машины. Из ближайших переулков высыпали сотни островитян; открыв рты, они наблюдали за невиданным зрелищем. Маккриди не стал спрашивать разрешения, он остановился у двустворчатых ворот и ждал.
Сержанты Ньюсон и Синклэр подбежали к стене. Ньюсон сцепил ладони, Синклэр
Из сада к воротам уже бежали трое телохранителей в серых «сафари». Увидев уверенно направлявшихся к парадному входу Маккриди и Хаверстока в белых форменных костюмах, телохранители в недоумении остановились. Синклэра нигде не было видно. Ньюсон проскользнул в распахнутые ворота и тоже исчез.
По ступенькам Маккриди поднялся на веранду и вошел в дом. Следовавший за ним Хаверсток остался на веранде и бросил многозначительный взгляд на троих в серых «сафари». Те сохраняли почтительную дистанцию. Вслед за новым губернатором из машин вышли Фаваро, Дрейк, Джонс, два сержанта полиции и три констебля. Четвертый констебль остался присматривать за машинами. Хаверсток провел всех в дом. Теперь здесь их было десять человек, одиннадцатый остался у машин.
В большой комнате для приемов полицейские заняли места у дверей и окон. Вскоре распахнулась дверь и в комнате появился Горацио Ливингстон. Почти не скрывая раздражения, он обвел недовольным взглядом непрошеных гостей.
– Я вас не приглашал. Что все это значит? – выкрикнул он.
Маккриди протянул королевский указ.
– Прочтите, пожалуйста, – сказал он.
Ливингстон пробежал документ глазами и пренебрежительно бросил его на пол. Джонс поднял бумагу и вернул ее Маккриди, а тот убрал в карман.
– Если вы не возражаете, мистер Ливингстон, я попросил бы вас собрать здесь ваших багамских помощников, всех семерых, с паспортами.
– По какому праву? – бросил Ливингстон.
– Я представляю здесь высшее право, – ответил Маккриди.
– Наглый империалист! – выкрикнул Ливингстон. – Через пятнадцать дней вся власть на острове будет принадлежать мне, и тогда…
– Если вы откажетесь, – спокойно продолжил Маккриди, – я попрошу старшего инспектора Джонса арестовать вас за попытку помешать отправлению правосудия. Мистер Джонс, вы готовы исполнить свой долг?
– Так точно, сэр.
Ливингстон обвел всех гневным взглядом, вызвал из боковой комнаты одного из помощников и отдал распоряжение. В комнате один за другим стали собираться люди в серых «сафари». Фаваро собрал паспорта и вручил их Маккриди.
Маккриди пролистал документы, по одному передавая их Хаверстоку. Лейтенант тоже просмотрел паспорта и присвистнул.
– Все эти паспорта фальшивые, – заявил Маккриди. – Отлично сделаны, но – фальшивые.
– Это ложь! – взвизгнул Ливингстон. – Паспорта абсолютно подлинные!
Он был прав. Паспорта не были поддельными. За их подлинность была выложена немалая сумма.
– Нет, – возразил Маккриди. – Все эти люди – не багамцы. Точно так же, как вы – вовсе не демократический социалист. На самом деле вы – убежденный коммунист, долгие годы вы работали на Фиделя Кастро, а эти люди – кубинские офицеры. Мистер Браун, например, в действительности никакой не Браун, а капитан Эрнан Морено из Главного управления информации – кубинского КГБ. Другие – тоже сотрудники того же кубинского управления, специально подобранные по цвету кожи и знанию английского языка. Я намерен их всех арестовать за нелегальный въезд на острова Баркли, а вас – за соучастие и помощь преступникам.