Обманщик
Шрифт:
Британская армия давно облюбовала для маневров открытую местность севера равнины Солсбери, потому что она очень напоминает Среднеевропейскую равнину, на которой, возможно, начнется третья мировая война. На всей местности были рассеяны посредники; они будут начислять той или иной стороне очки, которые в конце концов и решат исход сражения. В этот день жертв не будет, солдатам предстояло только учиться умирать.
За группой офицеров стояли автомобили, которые и доставили их сюда. Здесь было несколько штабных лимузинов и большое число менее комфортабельных «лендроверов» в камуфляжных серо-зеленых пятнах. Повара уже разбили полевые кухни, чтобы
Офицеры бесцельно кружили по высоте или стояли в позах, которые принимают наблюдающие за маневрами офицеры в любой стране мира. Одни изучали карты под тонким пластиком, на котором позднее можно будет нанести жирным карандашом и стереть условные обозначения, другие в мощные полевые бинокли обследовали местность, некоторые с серьезными лицами совещались друг с другом.
В центре группы наблюдателей стояли важный британский генерал, командующий южным округом, и его личный гость, генерал другой стороны. Между ними и на полшага сзади стоял бодрый младший офицер, только что из школы переводчиков, и ловко бормотал на ухо то одному, то другому генералу.
Группа британских офицеров была самой многочисленной: в нее входило чуть больше тридцати человек. Все они были настроены очень серьезно, как бы отдавая должное неординарности этого важного события. Британские офицеры к тому же казались настороженными, словно они были не в силах освободиться от старых привычек. Шел первый год перестройки, и хотя советских офицеров уже приглашали в качестве наблюдателей на маневры британских войск в Германии, в самом сердце Англии такие гости британской армии появились впервые. Старые обычаи отмирают долго.
Русские – семнадцать тщательно отобранных и проверенных офицеров – были едва ли не серьезнее британцев. Одни из них более или менее сносно говорили по-английски и не скрывали этого, а пять офицеров владели английским в совершенстве, но делали вид, что не понимают ни слова.
При отборе наблюдателей владение английским языком было однако не самым важным критерием. В первую очередь учитывался опыт офицера. Каждый советский офицер был специалистом в своей области и хорошо знал британское вооружение, тактику и структуру британской армии. На инструктаже им было приказано не только слушать, что им говорят, и уж тем более не принимать все на веру, а внимательно наблюдать, ничего не упускать из виду и по возвращении предельно точно доложить, насколько хороши британцы, какое оружие и приборы они используют, как они ими пользуются, и где у них слабые места – если таковые окажутся.
Почти весь предыдущий день они провели в Лондоне, главным образом в своем посольстве, и прибыли на полигон накануне вечером. Первый обед в офицерской столовой тидуортской военной базы прошел очень официально, даже немного скованно, но обошлось без инцидентов. Время для шуток и песен наступит позже, быть может, на второй или третий вечер. Русские знали, что по меньшей мере пятеро из них наблюдают за остальными, а возможно, и друг за другом.
Британским офицерам никто об этом не рассказывал. Правда, они тоже не сочли нужным сообщать, что среди тридцати британских офицеров четверо были не из армии, а из контрразведки. Но, во всяком случае, британские контрразведчики смотрели за русскими, а не за своими соотечественниками.
В состав группы русских наблюдателей входили два генерала: один со знаками различия моторизованной пехоты,
Советской армейской разведкой руководит Главное разведывательное управление армии (ГРУ), и три объявленных сотрудника ГРУ имели соответствующие знаки различия. Только им было известно, что майор войск связи и один из капитанов армейского штаба на самом деле тоже были из ГРУ. Ни другие русские, ни тем более британцы этого не знали.
В свою очередь британцы не считали нужным информировать русских о том, что в офицерских казармах в Тидуорте и возле них находятся двадцать оперативников Службы безопасности. Они останутся там до тех пор, пока на третий день утром вся советская делегация не уедет в Лондон, а оттуда отбудет в Москву. Оперативники ухаживали за лужайками и клумбами, обслуживали обедающих офицеров или полировали бронзовые украшения. Ночами они, сменяя друг друга, издали наблюдали за зданием казармы, сидя в подготовленных заранее удобных наблюдательных пунктах. Несколькими днями раньше, на брифинге в министерстве начальник Генерального штаба заметил командующему южным военным округом: «…лучше всего вообще не спускать глаз с этих озорников».
Военная игра началась точно по графику в девять часов и продолжалась весь день. Сразу после ленча второй батальон парашютного полка сбросил десант. Майор из второго батальона оказался рядом с полковником советских ВВС, который наблюдал за выброской десанта с неподдельным интересом.
– Насколько я вижу, – с сильным акцентом сказал русский, – вы все еще предпочитаете ротные двухдюймовые минометы.
– Полезное оружие, – согласился британец. – Эффективное и очень надежное.
– Да, – подтвердил русский, медленно подбирая английские слова. – Я применял их в Афганистане.
– В самом деле? А я – на Фолклендах, – сказал майор из второго батальона, а про себя добавил: «Разница в том, что на Фолклендах мы быстро выиграли, а вы в Афганистане увязаете все больше и больше».
Русский позволил себе хмуро улыбнуться. Британец улыбнулся в ответ. «Сукин ты сын, – думал русский, – ты намекаешь на то, что наши дела в Афганистане совсем плохи».
Впрочем, оба продолжали улыбаться. Тогда никто не мог знать, что через два года новый странноватый Генеральный секретарь прикажет Советской Армии уходить из Афганистана. Тогда было еще рано, старые обычаи отмирают долго.
Тот вечер прошел в тидуортских казармах более непринужденно. Вино лилось рекой, появилась и водка, которую в британской армии пьют редко. Преодолевая языковой барьер, офицеры все смелее пытались шутить. Русские последовали примеру старшего своей группы, генерала из мотопехоты. Разговаривая через переводчика с британским генералом, русский прямо-таки излучал веселье, поэтому другие офицеры тоже перестали хмуриться. Майор из армейского штаба слушал анекдот, который рассказывал британский танкист, и чуть было не расхохотался, лишь в последний момент вспомнив, что он якобы не знает английского и должен ждать перевода.