Обманщик
Шрифт:
– Да. Я как-то поддел его, сказал, что он обычный изменник, ренегат. Он только рассмеялся. А потом предложил продолжать то, что он называет «работой». Выдавать разбросанных по всему свету агентов КГБ. Он – стопроцентный профессионал.
– Поэтому-то, Джо, он для нас – подарок судьбы. Не придирайтесь. Будьте благодарны.
– Кэлвин, он меня раздражает, но главная причина совсем не в этом. Как человек, он мне нравится. Я даже его уважаю. Никогда не думал, что буду уважать перебежчика. Но это не все. Он что-то утаивает, о чем-то умалчивает.
Кэлвин
– Детектор лжи ничего подобного не обнаружил.
– Да, не обнаружил. Поэтому я не могу быть уверен в том, что прав. Я просто чувствую, что здесь что-то не так. Он говорит не все.
Бейли подался вперед и, глядя прямо в глаза Роуту, задал вопрос, от ответа на который зависело очень многое:
– Джо, как вы думаете, существует ли хоть небольшая вероятность того, что, несмотря на все тесты и проверки, Орлов – подсадная утка КГБ, что он надувает нас?
Роут вздохнул. Наконец-то было сказано то, что не давало ему покоя.
– Не знаю. Не думаю, но я действительно не знаю. У меня остались основания для сомнений, их немного, но они остались. Шестое чувство мне подсказывает, что он чего-то недоговаривает. И если я прав, то не могу понять, почему он так поступает.
– Постарайтесь понять, Джо. Разберитесь, – сказал Кэлвин Бейли.
Не было нужды добавлять, что если полковник Орлов в чем-то обманул своих новых хозяев, то два сотрудника ЦРУ могут навсегда распрощаться с мечтой о карьере. Бейли встал.
– Лично мне кажется, что все это – чепуха. Но в любом случае, Джо, делайте то, что считаете нужным.
Роут обнаружил Орлова в гостиной. Его подопечный лежал на кушетке и слушал любимые мелодии. Для Орлова ранчо фактически было тюрьмой, но очень комфортабельной тюрьмой, не хуже иного загородного клуба для избранных. Орлов мог не только ежедневно бегать в лесу (всегда в сопровождении четырех молодых атлетов из Квантико), к его услугам были гимнастический зал сауна, бассейн, великолепная кухня и всегда полный бар, в который он, впрочем, заглядывал очень редко.
Уже в первые дни заключения на ранчо Орлов признался, что больше всего любит исполнителей баллад шестидесятых и начала семидесятых годов. Теперь, заходя к русскому, Роут не удивлялся, услышав Саймона и Гарфункеля, Сикерсов или медленные слащавые песни Пресли.
В тот вечер в гостиной Орлова звучал чистый, почти детский голос Мэри Хопкин. Это была запись одной из ее некогда знаменитых песен. Орлов с довольной улыбкой спрыгнул с кушетки и показал на магнитофон.
– Нравится? Послушайте…
Роут прислушался. «Those were the days, my friend, we thought they'd never end…»
– Да, приятная мелодия, – сказал Роут, предпочитавший классический джаз…
– Вы знаете, что это?
– Исполняет британская певица, не так ли?
– Нет, я не о том. Не о певице, а о мелодии. Вы думаете, что это английская песня. Может быть, что-то из «Битлз».
– Наверное, – подтвердил Роут и тоже заулыбался.
– А вот и нет, – с триумфом провозгласил Орлов. –
– Нет, конечно, не знал.
Лихая мелодия закончилась, и Орлов выключил магнитофон.
– Вы хотите сказать, что нам нужно еще поговорить? – спросил Орлов.
– Нет, – ответил Роут. – Я просто зашел, чтобы убедиться, что у вас все в порядке. Я собираюсь на боковую. У меня был трудный день. Между прочим, скоро мы вернемся в Англию. Дадим англичанам возможность поболтать с вами. Не возражаете?
Орлов нахмурился.
– Мы договаривались, что я буду здесь. Только здесь.
– Все в порядке, Питер. Мы несколько дней поживем на базе американских ВВС. По всем меркам мы будем еще на американской территории. Я поеду с вами и буду защищать вас от сердитых британцев.
Орлов не улыбнулся шутке, и Роут тоже посерьезнел.
– Питер, почему вы не хотите лететь в Англию? У вас есть веские основания? Которые я должен знать?
Орлов пожал плечами.
– Ничего особенного, Джо. Просто шестое чувство. Чем дальше от СССР, тем в большей безопасности я себя чувствую.
– В Англии с вами ничего не случится. Даю слово. Вы ложитесь спать?
– Попозже. Еще почитаю, послушаю музыку, – ответил Орлов.
На самом деле свет в окне Орлова горел до половины второго.
Когда диверсионный отряд КГБ напал на ранчо, до трех часов ночи оставалось несколько минут.
Потом Орлову рассказали, что убийцы, вооруженные мощными арбалетами, расправились с двумя часовыми на периметре ранчо, незаметно пересекли лужайку за домом и вошли в дом через кухню.
Орлов и Роут, находившиеся на втором этаже, сначала услышали доносившийся снизу треск автоматных очередей, потом кто-то стал быстро подниматься по лестнице. Орлов проснулся мгновенно, спрыгнул с кровати и уже через три секунды выглядывал в дверь, которая выходила на лестничную площадку. Ночной часовой из Квантико бежал с площадки к главной лестнице. Стоявший на ней мужчина в черном комбинезоне и черной лыжной маске выпустил короткую очередь в грудь американцу. Тот, обливаясь кровью, повис на перилах. Орлов захлопнул дверь и снова бросился в спальню.
Он знал, что окна в спальне не открываются, оттуда некуда было бежать. Не было у него и оружия. Он оглянулся: его преследовал человек в черном комбинезоне, за ним бежал американец. Орлов видел, как убийца в черном обернулся и выпустил очередь в американца, и за эти мгновения успел захлопнуть дверь.
Но передышка оказалась очень кратковременной. Секундой позже автоматной очередью замок был выбит и убийца распахнул дверь ногой. В тусклом свете ламп, горевших только в коридоре, за гостиной, Орлов видел, как профессиональный убийца из КГБ отшвырнул автомат, в котором закончились патроны, и выхватил из-за пояса пистолет Макарова. Маска скрывала лицо убийцы, но Орлов услышал русское слово и почувствовал то презрение, с которым оно было произнесено.