Обманщик
Шрифт:
– Ни малейших, – ответил генеральный директор. – Эти двадцать тонн включают обычные автоматы, карабины, гранаты, гранатометы, минометы, пистолеты, часовые механизмы и базуки – по-видимому, чешские РПГ-7. Плюс две тонны семтекса. Половина всего этого должна быть использована для террористических актов в самой Великобритании, в том числе для убийства определенных лиц, например посла США. Очевидно, ливийцы на этом настаивали.
– Бобби, всё это нужно передать в Интеллидженс Сервис, – сказал сэр Энтони. – Будьте добры, на этот раз никакого соперничества. Только теснейшее, постоянное сотрудничество. Похоже, нам предстоит зарубежная операция – это сфера их деятельности. Из Ливии в
– Нет проблем, – ответил генеральный директор. – Мы все передадим.
В Лондоне еще не успело стемнеть, а директор Интеллидженс Сервис и его заместитель Тимоти Эдуардз уже получили всю информацию, имевшуюся в распоряжении их коллег с Керзон-стрит. В виде исключения директор Интеллидженс Сервис согласился передавать в MI5 касающуюся Ольстера информацию, которая поступала от ливийского врача. В обычной ситуации из директора было бы невозможно клещами вытянуть даже ничтожного намека на сведения, которые Интеллидженс Сервис получает от своих зарубежных агентов, но ведь и ситуация теперь складывалась далеко не стандартная.
Были выполнены все просьбы руководства Интеллидженс Сервис. Отныне MI5 усилит наблюдение, как визуальное, так и электронное, за заместителем начальника штаба совета ИРА. То же относилось и к отцу О'Брайену, пока он находился на севере. Как только он вернется в Ирландскую республику, наблюдение за ним возьмет на себя Интеллидженс Сервис. В разговоре у могилы упоминался еще один человек, хорошо известный британским службам безопасности, но пока избегавший следствия и заключения. За ним также будет установлено усиленное наблюдение.
Своим агентам в Ирландской республике директор Интеллидженс Сервис приказал следить за возвращением отца О'Брайена, не спускать с него глаз ни днем ни ночью, а самое главное – немедленно информировать Лондон, если О'Брайен соберется морем или самолетом выехать за границу. Задержать его в Европе будет намного легче.
Возвратившись в Сенчери-хаус, директор вызвал Сэма Маккриди.
– Нужно перехватить оружие, Сэм, – резюмировал директор. – Нужно перехватить его прямо в Ливии или где угодно по пути. Двадцать тонн не должны попасть в Великобританию.
В темном просмотровом зале Сэм Маккриди часами снова и снова прокручивал видеозапись траурной церемонии. Пока магнитофон повторял всю панихиду в церкви, видеокамера скользила по церковному кладбищу, изредка останавливаясь то на одном, то на другом из охранников ИРА, зорко следивших за тем, чтобы к церемонии не присоединился кто-нибудь из посторонних. Лица охранников скрывали черные шерстяные лыжные маски.
Когда на экране появилась траурная процессия и шестеро мужчин в масках понесли гроб из церкви к могиле, Маккриди попросил операторов синхронизировать звук и изображение. Пока ни отец О'Брайен, ни стоявший рядом член совета ИРА не произнесли ни единого мало-мальски подозрительного слова. Лишь однажды священник поднял голову и сказал что-то, утешая плачущую мать убитого подростка.
– Стоп. Увеличьте изображение. Порезче, если можно.
Лицо отца О'Брайена заняло весь экран, и Маккриди двадцать минут не сводил с него глаз, пока не убедился, что узнает этого человека в любой ситуации.
Маккриди несколько раз прочел расшифровку той части магнитофонной записи, в которой речь шла о поездке священника в Ливию. Потом он ушел в свой кабинет и взялся за фотографии.
Вот Муамар Каддафи с выбивающейся из-под военной фуражки копной длинных черных волос, его рот приоткрыт, он произносит
Маккриди часами рассматривал фотографии, пытаясь проникнуть в ход мыслей тех, кто был на них изображен. Если он хочет выиграть, ему нужно быть не глупее всех этих парней. Очевидно, они уже знали не только, что собираются делать, но и как, где и когда. Маккриди знал только первое, а об остальном пока не имел понятия.
Впрочем, и у Маккриди были свои преимущества. Он знал их планы – они не подозревали о том, что ему известны их намерения. Он мог узнать их, а они не знали его. Или все же аль-Мансуру показывали его фотографии? Ливиец работал заодно с КГБ, а для русских Маккриди был старым знакомым. Не обратили ли они внимание аль-Мансура на Обманщика?
Директор не собирался рисковать.
– Прошу прощения, Сэм, но вы туда не поедете. Я категорически против, даже если вероятность того, что в их архивах хранится ваша фотография, не превышает одного процента. Я ни в коей мере не хочу вас обидеть, однако ни при каких обстоятельствах мы не можем допустить, чтобы вас взяли живым. Я не хочу стать свидетелем еще одного дела Бакли.
Ричарда Бакли, руководителя бюро ЦРУ в Бейруте, похитили боевики из террористической организации Хезболлах. Он умирал долго, в страшных муках. Палестинские фанатики записывали на видеопленку со звуковым сопровождением, как они сдирали кожу с живого американца. Потом они послали пленку в ЦРУ. Конечно, он заговорил, он сказал все.
– Подыщите кого-нибудь другого, – сказал директор. – И да поможет ему Господь.
Маккриди день за днем рылся в папках, часто возвращаясь к уже просмотренным документам, отсеивая и рассортировывая, обсуждая и отвергая кандидатуру за кандидатурой. В конце концов он остановился на одной фамилии и пошел к Тимоти Эдуардзу.
– Сэм, вы с ума сошли, – сказал Эдуардз. – Вы же должны понимать, что эта кандидатура абсолютно неприемлема. В MI5 его смертельно ненавидят. Мы стараемся с ними сотрудничать, а вы извлекаете на свет божий этого… отступника. Черт побери, он же ренегат в полном смысле слова, он же привык рубить сук, на котором сам сидит. Мы никогда не пользовались его услугами.
– В том-то и дело, – спокойно возразил Маккриди.
Эдуардз нашел другой довод:
– Как бы то ни было, он никогда не работал на нас.
– Но мог бы работать.
– Объясните, почему.
Маккриди объяснил.
– Что ж, – сказал Эдуардз, – что касается официального статуса, то он не является нашим сотрудником. Привлекать его к участию в операциях запрещено. Категорически запрещено. Это вам ясно?
– Совершенно ясно, – сказал Маккриди.
– С другой стороны, – добавил Эдуардз, – вы, очевидно, все равно будете следовать своим инстинктам.