Обманутое время
Шрифт:
От желания у нее кружилась голова. Она стащила с него свитер, изумляясь собственной требовательности. Просто удивительно, до чего обострились ее инстинкты. Теперь она отчетливо представляла, куда способна завести любовь, и жадно мчалась вместе с Кэлом по ее извилистым и головокружительным тропам.
Она вдохнула его пряный аромат. Ей нравилось ласкать его спину, ощущать пальцами гладкую кожу, а под ней — твердые бугры мышц. Его мужественность ошеломляла.
Как сильно, как отчаянно он хочет ее! Либби чувствовала все возрастающую силу его желания.
Кэл был в восторге. Либби всему научилась. И как быстро! Ее руки своими нежными прикосновениями уносили его на вершину блаженства. Он хотел попросить ее подождать, дать ему время, чтобы собраться с силами. Но было уже поздно. Слишком поздно.
Он положил ее на кровать. Она, в ожидании пика наслаждения, потянулась к нему. Либби казалось: она уже знает, что такое заниматься любовью. Но даже вчерашняя ночь любви не подготовила ее к сегодняшним ощущениям. Кэл словно сошел с ума — да и она тоже.
Нежность и ласки остались в прошлом. Ненасытное, обнаженное желание обрушилось на них. Рыча, они катались по кровати, утопая друг в друге.
Ими владели страсть и горечь. Сегодня они издавали лишь яростные стоны и всхлипы. Кожа Либби стала скользкой от раздиравшего ее невыносимого вожделения. Всякий раз, когда к ней прикасались его губы, она ощущала исходящий от него острый, пряный аромат.
Больше не было бархатных облаков; она словно оседлала молнию и все больше заводилась, заряжалась электричеством. Она словно слышала, как воздух напоен грозой. В голове глухо забили барабаны; они не умолкали, и сердце подчинилось их убыстряющемуся ритму. Хватая ртом воздух, Либби склонилась к Кэлу и стала покрывать страстными, короткими поцелуями его лицо, грудь. Она знала лишь одно: на вкус он сегодня темный, острый и чудесный.
Кэл никак не мог насытиться. Сколько бы Либби ему ни отдавала, ему хотелось еще и еще. Он не чувствовал, как больно впивается в нее пальцами. В тусклом свете ночника ее влажная кожа блестела от пота. Она запрокидывала голову всякий раз, как наслаждение накрывало ее мощной волной. Глаза у нее сделались золотистые, словно старинные монеты. Кэл чувствовал, что отдает богине ее дань… Он в самом деле боготворил Либби. Когда же она выгнулась ему навстречу, словно лук, вокруг головы у нее появился ореол.
Он понимал только одно — что готов умереть за нее и что без нее умрет.
Он продолжал прижимать ее к себе еще долго после того, как они насытились друг другом. Он пытался вспомнить, что делал сам, что делала она, но все расплывалось одним размытым пятном стремительно мелькающих, меняющихся ощущений, граничащих с безумием. Он боялся, что сделал ей больно; стало страшно, что, после того как ее тело и разум остынут, она отпрянет от него, испугавшись той силы, что бушует внутри его.
— Либби!
Она лишь слегка качнула головой, лежащей у него на груди. Она слушала, как под щекой бьется его сердце.
—
Либби медленно открыла глаза. Даже такое простое движение далось ей с трудом.
— За что? — удивилась она.
— Я не понимал, что делаю… у меня не было такого ни с одной женщиной.
— Правда? — В темноте он не видел, как ее губы изогнулись в улыбке.
— Правда. — Осторожно, готовый сразу отпустить ее, если она отстранится, он приподнялся. — Я хочу загладить свою вину… — Кэл не договорил, увидев, что глаза у Либби блестят не от слез, а от смеха. — Ты улыбаешься!
Либби ткнулась губами в повязку у него на лбу.
— И как ты собираешься загладить свою вину?
— Я думал, что сделал тебе больно. — Он уложил ее на спину и не спеша принялся разглядывать. Она еще улыбалась, но ее глаза снова сделались темными и бездонными — в них таились бесконечные века тайн, известных и до конца понятных только женщинам. — Но, наверное, я ошибся.
— Ты не ответил на мой вопрос. — Либби лениво потянулась. — Как ты собирался загладить свою вину?
— Сейчас… — Кэл бросил взгляд на смятые простыни и украдкой покосился на пол. Протянул руку, поднял упавшие очки. Повертел их за дужку и широко улыбнулся. — Надень их, и я тебе покажу!
Глава 9
Либби не спеша смаковала вторую чашку кофе и думала: связана ли ее влюбленность с тем, что ей трудно начинать день с сидения перед компьютером? Кэл тоже тянет время — она это заметила. Устроился наискосок от нее и доедает за ней завтрак. Свой он уже съел.
Он не просто тянет время, подумала Либби. Лицо у него снова озабоченное, как вчера, когда он вернулся. Ей показалось, что такое же выражение мелькнуло и позже, когда они засыпали. Она была уверена, что он собирается ей что-то сказать, и боялась, что не захочет это слушать.
Ей хотелось как-то успокоить, подбодрить его, сгладить неминуемое расставание. Либби вздохнула. Она совсем сошла с ума от любви.
Ночью начался дождь; он шел до утра, тихо шелестя, как теплый душ. Сейчас взошло солнце, и за окном все казалось мягким, размытым, бесплотным. С земли поднимались клочья тумана.
В такой день хорошо выдумывать разные предлоги, чтобы отлынивать от работы. В такой день приятно бесцельно бродить в лесу и лениво заниматься любовью под одеялом. Либби одернула себя: такие мысли не помогут Кэлу вернуться домой.
— Тебе лучше поскорее взяться за дело, — ласково, но без особого воодушевления, сказала она.
— Да. — Он бы с удовольствием посидел рядом с ней, но пора за работу. Он встал, быстро поцеловал ее и направился к двери черного хода. Кухня наполнилась птичьим гомоном. — Я буду занят все утро, а днем хочу устроить перерыв на обед. Тогда и вернусь. Запасы на корабле мне что-то не по вкусу. — Кэлу не хотелось признаваться, что он не может долго находиться вдали от Либби.