Обманутое время
Шрифт:
Музыка Боба Дилана и заседания совета директоров. Утраченные иллюзии и подсчет прибылей…
Она лишь однажды пригласила приятеля к себе домой на ужин. Тот пришел в замешательство. И наверняка остался голодным. Либби снова улыбнулась, вспомнив, как испуганно смотрел ее кавалер на приготовленное матерью суфле из цукини и соевых бобов. Кажется, он так и не попробовал ни кусочка — не отважился.
В Либби сочетались идеализм родителей, научная практичность и мечтательный романтизм. Она верила в причинно-следственные связи, в математический расчет… и в сказки. Благодаря способностям и пытливости она с головой ушла в работу, и в ее
Как знать, может быть, она искала любовь в прошлом, изучая человеческие взаимоотношения.
Ей двадцать три года; если вспомнить странное выражение Калеба Хорнблауэра, она не сочетанна.
Выражение ей понравилось своей точностью и сжатостью, с одной стороны, и романтичностью — с другой. Да, подумала она, именно так и нужно говорить про связь двоих людей: они пара, они сочетанны. Либби покачала головой. Так нужно говорить про людей, которых связывает истинная любовь, как ее родителей. Ну а ей легче заниматься наукой, чем встречаться с мужчинами. Почему? Видимо, она еще не встретила свою пару.
Успокоившись на этой мысли, она надела очки и приступила к работе.
Глава 2
Когда он проснулся, дождь ослабел; капли тихо шелестели по стеклу, словно напевали колыбельную. Кэл довольно долго лежал без движения, пытаясь сообразить, где он. Ничего не получалось.
Он видел сны. Перед глазами мелькали огни, на него надвигалась огромная черная пустота. От таких снов он покрылся липким потом, сердцебиение участилось. Нет, так не пойдет. Надо все осмыслить логически.
Пилоты обязаны прекрасно владеть своим телом и своими эмоциями. Им часто требуется мгновенно принять решение — даже инстинктивно. А суровые условия полета требуют, чтобы тело было тренированным и здоровым.
Он пилот. Не открывая глаз, Кэл сосредоточился на этой мысли. Он всегда хотел летать. Его этому учили. Он пытался вспомнить, где учился. От напряжения пересохло во рту…
МКВ! Он сжал кулаки и долго лежал, дожидаясь, пока замедлится пульс. Он служил в МКВ и дослужился до капитана. Капитан Хорнблауэр. Все правильно, он уверен. Капитан Калеб Хорнблауэр. Кэл. Все, кроме мамы, называют его Кэлом. Мама… Высокая, очень красивая. Вспыльчивая, но ее легко рассмешить.
Его захлестнула новая волна чувств. Он словно видел ее перед собой. После мамы все пошло легче. У него есть семья — не пара, в этом он совершенно уверен, а родители и брат. Отец — тихий, положительный, надежный. Брат… Джейкоб. Вспомнив имя, Кэл испустил тихий вздох, и перед глазами возник образ. Джейкоб очень умен, порывист и упрям.
В голове снова загудело, и он приказал себе отдыхать. Пока достаточно.
Через некоторое время он медленно разлепил веки и подумал о Либби. Кто она такая? Не просто красивая девушка со светло-каштановыми волосами и глазами как у кошки. В физической красоте ничего необычного нет. Любой может изменить свою внешность, было бы желание. А Либби совсем не кажется ему обыкновенной. Может, все дело в странном доме? Он окинул мрачным взглядом бревенчатые стены и тускло блестящие окна из стекла. Здесь нет ничего обычного. И конечно, ни одна знакомая ему женщина не стала бы жить здесь, да еще одна.
Неужели она в самом деле родилась на этой самой кровати, где он сейчас лежит? Наверное, она все-таки шутит… Кэл вдруг подумал,
Культурный антрополог — надо же! Возможно, это все объясняет. Возможно, он упал в таком месте, где проводят какой-то эксперимент… научное моделирование. По каким-то одной ей ведомым причинам Либби Стоун живет согласно обычаям той эпохи, которую изучает. Странно, конечно, но Кэл всех ученых считал немного странными. Попытки заглянуть в будущее — еще куда ни шло, но почему кому-то нравится копаться в прошлом? Хоть убейте, он не понимал. Прошлое давно прошло, его нельзя ни изменить, ни поправить, так зачем его изучать?
Хотя… ладно, это ее дело.
Он ее должник. Судя по обрывкам воспоминаний, он вполне мог умереть, если бы не Либби. Как только у него все заработает как надо, он обязательно ответит ей добром на добро. Приятно сознавать себя человеком, который возвращает долги.
Либерти Стоун. Либби. Кэл повторил про себя ее имя и улыбнулся. Ему нравится, как звучит ее имя. Оно мягкое и нежное. Как ее глаза. Одно дело быть красивой; и совсем другое — когда у тебя такие прекрасные бархатные глаза. Цвет и форму можно менять по желанию, а вот выражение — нет. Может, именно поэтому она так привлекательна? Все ее чувства немедленно отражаются у нее в глазах.
Он рывком поднялся в кровати и подумал: а ему удалось пробудить в ней хоть какие-то чувства. Заботу, страх, веселье, желание. Она его по-настоящему волнует. Несмотря на травмы, его тело реагирует как надо, как реагирует всякий здоровый мужчина на близость красивой и желанной женщины.
Стены снова закружились перед глазами; Кэл зажмурился. Хотя Либерти Стоун очень взволновала его, он пока не готов перейти к действиям. Испытывая нечто большее, чем просто досаду, он рухнул на подушку. Ему не помешает еще немного отдохнуть. День-другой он будет просто лежать и выздоравливать. К нему постепенно вернется память. Главное, он уже знает, кто он такой и где находится. А остальное вспомнится потом.
Его внимание привлекла книга, лежащая на столике рядом с кроватью. Читать он всегда любил, почти так же сильно, как и летать. Он предпочитал бумажные книги записям и дискам. Вот и еще кое-что вспомнилось! Обрадованный Кэл схватил книгу — и тут же прищурился.
Заглавие его озадачило. «Путешествие на Андромеду». Какое дурацкое название! А на четвертой стороне обложки еще написано, что книга научно-фантастическая. Что тут фантастического? На Андромеду можно слетать в любой свободный выходной — если, конечно, вы не против зеленой тоски, от которой можно впасть в кому. Нахмурившись, он начал листать страницы. И вдруг взгляд его упал на оборот титула, где были напечатаны выходные данные.
Что- то не так. Он снова покрылся липким, холодным потом. Не может быть! Нелепость какая-то… Книга, которую он держит в руках, новая, не потрепанная, а страницы, похоже, и вовсе не переворачивали. Какая-то дурацкая опечатка, твердил он себе, хотя во рту снова пересохло. Опечатка, конечно опечатка… Иначе как он может держать в руках книгу, выпущенную двести с лишним лет назад?
Поглощенная работой, Либби не обращала внимания на привычную боль в спине. В принципе она помнила, что при работе за компьютером необходимо следить за осанкой. Но стоило ей погрузиться в мир древних или первобытных цивилизаций, как она сразу забывала обо всем на свете.