Обманутый
Шрифт:
...Все свершалось помимо его сознания. Сила меча пробуждалась, когда он нуждался в ней. Но ужасные предчувствия не оставляли его – с содроганием он думал о том моменте, когда будут пройдены знаки и он окажется у черного гроба...
Холодный Затылок смотрел, как по лезвию древнего меча струятся темные потоки, словно волны сгустившегося мрака. Леденящий холод исходил от них; клинок и рукоять покрылись инеем. Сенор почувствовал, как немеет его рука, державшая меч.
Он поднял глаза и увидел, как передернулось от ужаса лицо Повешенного, а хищная шпага свернулась
– Остановись, безумец! – закричал Повешенный. – Это Лед, Замораживающий Сущности! Остановись, если не хочешь разрушить Хаос!..
Замешательство Сущностей было безграничным. Их ряды смешались, кое-кто начал превращаться в нечто чудовищное, но Незавершенного уже трудно было остановить.
Он поднял меч и конус леденящего мрака, стекавшего с острия, ударил в бесконечность, как луч, сотканный из одной только непроглядной тьмы.
Предсмертный вой обитателей Тени вонзился в уши Сенора болезненными жалами, но древний меч в его вытянутой руке неумолимо поворачивался в сторону Сущностей и вместе с мечом к ним приближался Лед, которого они так боялись.
Конус мрака накрыл их и они исчезли, словно тени, утонувшие в ночи, – пауки, огненное озеро, невидимый душитель... В то же мгновение все стихло. Беззвучно струились по лезвию темные потоки и вокруг Сенора была абсолютная тишина, как будто Лед меча заморозил все движения и все звуки.
Потом третий символ на клинке погас и мгла, застилавшая ландшафт, стала рассеиваться. Сквозь нее проступили очертания неподвижных фигур из черного льда. Они были совершенно непрозрачны и ни один луч света не проникал в них.
Когда мгла рассеялась окончательно, Сенор оказался перед мрачным кладбищем замороженных идолов, каждый из которых был памятником самому себе. Он представил себе их судьбу – когда твердь исчезнет, они будут вечно носиться в пустоте по воле течений Хаоса, пока кто-нибудь не снимет с них заклятие древнего меча. Эта картина была похожа на неясное воспоминание... Незавершенный не чувствовал угрызений совести. Он шел к единственной цели, которая у него осталась, и сражался с теми, кто пытался отвратить его от нее. Его подстегивали собственная боль, страх перед силами более могущественными, чем он сам, и предопределение, которое было как камень на шее, тянущий утопленника ко дну.
...Сенор пытался выяснить, осталось ли среди замороженных Сущностей Суо из Мертвых Времен, к которому он, конечно, не испытывал привязанности. Но все же оно было его спутником в странствиях по Тени. Однако, оказалось, что он не может даже сосчитать фигуры из черного льда – они располагались так, что из одной точки была видна только часть из них. Опознать тех, кто стал жертвой Льда, не представлялось возможным, а меч из небесного металла не оставлял на ледяных статуях даже царапины.
Больше здесь было нечего делать.
Сенор повернулся и отправился вглубь Тени, двигаясь по безграничной бесцветной равнине, пока кладбище замороженных Сущностей окончательно не исчезло из вида.
ЭПИЛОГ
Так
Он лишился своих спутников и остался один на один с Хаосом.
Лиловое пятно на его руке медленно разрасталось, превращая кисть в отвратительную конечность полутрупа. Кроме того, кисть вскоре утратила подвижность и он мог сражаться только одной рукой.
Пятно гниющей плоти увеличивалось и на его левой щеке. Спустя некоторое время почти половина его лица была обезображена.
Он не мог противодействовать этому колдовству. Хозяин Башни Зонтаг наградил его чем-то вроде мертвой кожи, расползавшейся по телу. Но хуже всего было то, что у Незавершенного не оставалось времени, чтобы достичь Реки С Одним Берегом, которую стерегли Охранники Веры.
Он забыл о своем соглашении с Хозяином Башни и теперь расплачивался за это. Единственным выходом было тотчас же отправиться на поиски Храма Спящих Младенцев, какими бы безнадежными и бесполезными эти поиски не казались...
Придворный Башни из исчезнувшего Кобара был вынужден носить маску, подаренную ему тенью Зелеша в Доме Над Океаном и скрывавшую его изуродованное лицо, но все равно, среди обитателей Младшего Хаоса вскоре прошел слух о неприкаянном герцоге по прозвищу Мертвая Кожа, странствующем в поисках загадочного Храма и властвующем над силами, которые позволили ему избежать вечного плена в Обители Семидесяти Семи.
Маска сделала Сенора безликим и может быть, более угрожающим для его врагов, однако только сам он знал, какое страдание причиняло ему его уродство, вызванное нездешним колдовством. Лицо и рука полуразложившегося трупа, а также соответствующий запах, – мало кто мог забыть об этом, имея дело с герцогом. Его глаза лихорадочно блестели в узких прорезях маски и это были глаза смертельно раненого зверя.
Полный ненависти к миру, ожесточившийся и утративший иллюзии, он странствовал по самым гнусным закоулкам Тени, читая порой во взгляде тех, кого встречал по пути, затаенную насмешку или неприкрытый ужас.
С женщинами он был насмешлив или циничен, со всеми остальными – холоден и жесток. Колдовство Зонтага обрекло его на изоляцию; он двигался к своей почти нереальной цели и гнал перед собой тяжелую волну ненависти. Те, кого он считал союзниками, были слишком далеко или, скорее всего, уже мертвы. Он убил в себе надежду встретиться с ними, чтобы меньше страдать, но не избежал этой участи. Безразличие к собственной жизни и привычка к боли сделали его беспощадным и страшным врагом.
Его амулеты были с ним и этого пока было достаточно, чтобы оставаться живым в Хаосе. На их силу он все еще мог опереться. О таинственных зеркалах Короля Жезлов он вообще ничего не знал, однако само обладание ими придавало Незавершенному мрачную решимость.
В придворном Башни не осталось почтения к Великим Магам Кобара.
Он понимал, что может не успеть сделать то, во что уже почти не верил.
Он помнил только, что должен успеть отомстить.