Обмен убийствами
Шрифт:
– Хорошо. А теперь видишь тот пластиковый мешок? – Он кивнул. – Брось туда грязный подгузник и принеси его поближе, чтобы я мог счистить в него всю эту гадость.
Мальчик сделал все, что я велел, он был хорошим помощником.
Закончив мыть малышку и кое-как приведя ее в нормальный вид, мы с мальчиком отыскали в углу пакет с чистыми подгузниками.
– Тебе приходилось менять сестренке подгузники? – спросил я его.
– Конечно.
– Хорошо. Как ее зовут?
– Карен.
Мы расчистили на полу местечко, я вынул девочку из кроватки и осторожно положил ее на спинку.
– Ну вот, Карен, сейчас брат поменяет тебе подгузник, а я пойду
Я нашел запущенную крошечную ванную и тщательно вымыл руки под грязным умывальником. Сточное отверстие было забито волосами – я надеялся, с головы, но трудно было сказать наверняка, – и я подумал, что эта женщина и ее муж не заслуживают ни малейшего сочувствия. Они ведут себя хуже животных – ну и черт с ними, если им нравится так жить, но они же губят своих детей, а это непростительная подлость.
Я вернулся в детскую и помог мальчику справиться с подгузником. Затем мы уложили Карен, которая продолжала плакать, в кроватку.
– Как тебя зовут? – спросил я мальчика.
– Дэн.
– Дэн, может, Карен хочет есть? Ты ложись спать, пока я поищу, чем ее можно покормить.
Мальчик молча ретировался, а я стал спускаться с лестницы, понимая, что с такими родителями у него нет будущего. Да и у его крохотной сестренки. Вскоре приехала «скорая помощь») и врачи под наблюдением Фарнс стали обрабатывать рану жертвы. Эта наглая эгоистка по-прежнему заливалась пьяными слезами, но я ее не жалел.
– Нужно покормить вашего ребенка, – сказал я ей. – Наверное, она пьет молоко из бутылочки.
Снаружи послышался какой-то шум, и появился Беррин, который что-то возбужденно говорил Рэмзи. Заметив меня, Беррин сразу подошел ко мне:
– Сэр, объявлена тревога. Там перестрелка.
– Вам лучше дождаться, когда приедет социальная помощь, – сказал я Фарнс. – И найдите еду для малышки, хорошо? – Фарнс хотела что-то сказать, но я уже не слушал ее. – И где она происходит, эта перестрелка?
– В «Райских девушках».
Айверсон
Да, за похищение Криса Хольца мне причитался солидный кусок, но, сказать по правде, я вовсе не думал, что он достанется мне даром, нет, я собирался заработать эти денежки тяжелым трудом.
Шла уже третья ночь нашего наблюдения за «Райскими девушками», и настроение у всех было отвратительное, особенно у меня. Все по вине Джонни Хексхэма, он меня просто с ума сводил своим нытьем. Проведя две ночи в фургоне, я решил рискнуть и занял место в кабине, где оказалось намного удобнее. У меня уже отросла настоящая борода, и в очках и в шапке я выглядел совершенно по-другому, чем две недели назад. Честно говоря, мне даже нравилась моя новая внешность, она придавала мне вид образованного человека.
Зато здесь рядом сидел Джонни, не дававший мне ни минуты покоя, требовавший объяснить, зачем мы торчим на этой улице, и высказывавший различные предположения, в том числе и некоторые опасно близкие к истине. Я уж не говорю о бесконечных жалобах на личную жизнь, какими он доводил меня до белого каления. Дело в том, что его бывшая любовница Делия забеременела после того, как Джонни зашел к ней забрать оставленные диски, но одновременно она якшалась еще с одним здоровенным черным парнем, считавшим, будто именно он отец будущего ребенка, кому предстояло пережить шок в радостный день рождения младенца. Делия хотела сбежать с Джонни – оказывается, она еще испытывала к нему какие-то чувства – и угрожала, что, если он откажется, она скажет своему дружку, будто
– Проблема в том, что эта Беатриса – мужик.
– Кто?
– Выполняет роль мужчины. Она не дотронется до мужского члена, даже если от этого зависит ее жизнь, поэтому, когда они вдвоем, я просто не могу получить никакого удовольствия которое помогло бы заглушить мне боль от сознания, что Аманда принадлежит не мне одному. Но я не хочу потерять Аманду, Даже не знаю, как стану жить, если она со мной порвет. Но ведь это чертовски странные отношения, верно?
– Знаешь, Джонни, – сказал я, отпив минералки, – ты единственный мужик, который жалуется, что у него слишком много девчонок.
– Нет, Макс, дело не в этом, честно! Я действительно ее люблю, но я знаю, скоро Беатриса заставит ее выбирать между мной и собой.
– Так купи ей цветов или еще что-нибудь. Сделай сам первый шаг.
– Нет, Макс, ты не понимаешь.
– Действительно, я ни черта не понимаю.
– Аманда говорит, будто в любви между женщинами есть что-то особенное. Это более мягкие, более нежные отношения, чем между женщиной и мужчиной. Ты понимаешь, что я хочу сказать?
– По правде говоря, не очень, Джонни. Я никогда об это не задумывался. Хотя видел порнофильмы, где женщины занимаются любовью друг с другом и, похоже, получают наслаждение.
– Да, Аманда уверяет, что это так. Говорит, только таким способом она много раз достигает оргазма. И поэтому она не намерена отказываться от связи с Беатрисой, понимаешь? А это значит, я лишний. И моя жизнь становится безнадежно несчастной.
– Тебе могут посочувствовать множество мужчин.
Я отвернулся и стал смотреть в сторону борделя, находящегося от нас в сотне ярдов. Шел непрерывный мелкий дождь, что было нам на руку. Мы уже третью ночь подряд торчали на этой улице, поэтому приходилось вести себя осторожно. Каждая напрасно проведенная в наблюдениях ночь увеличивала риск обнаружения, не говоря уже о страданиях от затекших членов и от клаустрофобии, которая возникала в этом фургоне, притупляя чувства и замедляя реакцию, – в столь опасной операции это могло сыграть роковую роль.
Джонни продолжал что-то канючить про Аманду, Беатрису и о других своих девушках, но я уже не слушал его. Достаточно с меня и других проблем. Долгое выжидание привело к разногласиям среди нашей команды. Калински утверждал, будто похитить Криса из места, где он появлялся время от времени и всегда неожиданно, все равно что искушать судьбу, против чего не поспоришь, но ведь иного способа у нас не было. Джо тоже не помогал облегчить ситуацию. Вчера ночью, во время бесплодного четырехчасового выжидания после того, как Калински провонял весь фургон, испражнившись в полиэтиленовый пакет, Джо предложил послать это дело ко всем чертям. Я понимал: Джо нервничает из-за частых визитов полиции, но надеялся, что эти разговоры вызваны только раздражением. Если он – или любой из остальных – вы идет из дела, тогда оно, само собой, полетит к чертям, и я останусь совершенно один. Окажусь беглецом, за которым гоняется полиция, без гроша в кармане, не отомстившим за свою едва не изнасилованную женщину.