Обними
Шрифт:
Если бы в груди снова не разгорелись тлеющие угли ярости.
Сюрприз.
Мэтт прошёл взглядом по всей замершей фигуре в распахнутом белом пальто, по длинным ногам, обутым в ботинки, и снова вернулся к глазам.
— Переобувать тебя было плохой идеей. Раньше за тобой хоть можно было угнаться. — тихо проговорил он.
Но его голос всё равно гулко пронесся по этажу, отбиваясь от стен. Рита моргнула. Отмерла, сделала несколько осторожных шагов вперед.
— Что-то случилось? — тёмные бровки озадаченно сдвинулись. — Ты что-то забыл?
Какая забота! Забыл привязать её к кровати
Мэтт повёл плечом.
— Да, всё. Рабочую рубашку, футболку, штаны, гель…
И это даже почти правда. Только он сознательно не стал забирать вещи после ночёвки, потому что собирался вернуться. Но Рита об этом не знала. Она устало прикрыла глаза, рука взметнулась вверх и пальцы сжали переносицу.
— Ч-ч-чёрт, — раздалось тяжелое шипение. — Прости. Нехорошо вышло.
Еще как нехорошо. Жесткий пол уже наверняка натёр мозоль. Мэтт оттолкнулся и начал подниматься, Рита уронила руку и вытянула из кармана ключ.
— Прости. Я ездила сдавать машину в прокат. Ты, наверное, давно ждёшь, — она поднесла ключ к замку, попыталась вставить, но не попала. Очень красноречиво. — Почему не позвонил?
— Я звонил, — Мэтт проследил за рукой.
Рита снова замерла. Дёрнула сумку, стремительно полезла за мобильником… Самое время.
— Только не начинай сейчас проверять, — отрезал Мэтт. — Восемь звонков, шесть сообщений. Потом посмотришь.
Она так и застыла, продолжая держать руку в сумке. Тёмные ресницы взметнулись веером, карие глаза виновато посмотрели на Мэтта.
— Конечно, — выдавила она и снова вернулась к замку.
Можно быть и помягче, но это случится потом. Если случится. Всё зависит от неё, но сначала нужно хотя бы попасть в квартиру. Рита тихо откашлялась, всё-таки попала ключом в замок и провернула. Решительно толкнула дверь, решительно вошла. Мэтт последовал за ней. Даже в таком стрессовом состоянии её рука первым делом легла на радиатор, и на нём загорелась лампочка. Мэтт сбросил с плеч бомбер, и швырнул на вешалку.
— Тебе принести вещи? Где они лежат? — пробормотала Рита, стягивая белые рукава и оборачиваясь. И в очередной раз за пару минут ошарашено застыла, увидев, как куртка летит на крючок. — Ты раздеваешься?
Очередной сюрприз. Её рука неспешно, как в замедленной съемке повесила пальто и упала. А что её ждёт дальше… Мэтт влез в карман джинсов и захватил двумя пальцами денежную пачку.
— Я очень спокойный и терпеливый человек, — тихо заговорил он. — Но ты всё-таки смогла меня взбесить. Поздравляю.
Пачка нехотя выползла на поверхность, Рита вскинула брови.
— Я же извинилась…
— Подержи, — перебил Мэтт и вытянул вперед деньги.
Очевидно, он не перестаёт её удивлять уже несколько минут. Рита комично захлопнула рот и как-то машинально перехватила пачку. Так и осталась стоять, держа руку на весу. Послушная. Мэтт тем временем забросил руки за голову, схватил свитер между лопаток и потянул вверх. Плотная вязка щекотно заискрила, электризуя волосы.
— Это почти новый свитер, — он выбрался из предмета одежды, стянул рукава и швырнул всё на ту же вешалку. — Можешь забирать себе.
Эта мысль пришла внезапно, но стала вполне материальной. Ей нужен был свитер? Так почему нет? Однако Рита только еще больше
— Мэтт, что ты делаешь? — обалдело выпалила она.
— Отдаю тебе свой свитер, — он указал подбородком на свёрток в тонких пальцах. — Убери деньги.
Только сейчас она поняла, что держит в руках. Взгляд карих глаз перешел на пачку, брови сдвинулись, губы сжались в тонкую линию.
— Это твоя зарплата? — она стрельнула в него глазами. — Забери, — резко полоснул голос. — Я не собираюсь быть тебе должна. Ты не обязан был играть роль моего лучшего друга, мы обо всём договорились и…
Зря она. Зря. Угли ярости успели потухнуть, но сейчас полыхнули, вновь обжигая всё внутри.
— Замолчи, — тихо выронил Мэтт. — И хоть раз дай собеседнику сказать что-то до того, как свалишь в закат.
Рита снова запнулась на середине фразы. Надо же, как хорошо работает! Он устало потёр лицо ладонями, на секунду сильно зажал глаза и отпустил. Нужно было всё-таки подготовиться. Двух часов вполне хватило бы на внятную речь, но мысли были заняты другим, и сейчас в голове не осталось ничего, кроме горечи, невыраженной злости и обиды. Мэтт уронил руки, и они хлопнули по бёдрам.
— Да, я тебе не друг, — заговорил он. — А знаешь, почему?
По лицу Риты прошла чуть заметная рябь. Она даже сейчас не даёт себе шанса. Мэтт взъерошил волосы, всмотрелся в её лицо.
— Я. Тебя. Хочу, — собственные слова прозвучали, как приговор. В груди стало тесно. — У меня всё тело ломит от того, как сильно я тебя хочу. Я хочу с тобой спать, просыпаться, хочу, чтоб твои ноги лежали на моих плечах и слушать, как ты стонешь, — от одной этой мысли по телу прошла горячая волна, Мэтт закусил губу и неопределённо махнул рукой. — Хочу, чтобы ты куталась в мой свитер, пока меня нет рядом. Чтобы укладывала голову мне на колени, пока мы смотрим телек и делаем ставки. Хочу приходить после тяжелой смены, нырять к тебе под одеяло и утыкаться носом в твою шею, — он почти бессознательно рванул вверх руку и коснулся её кожи в ложбинке между шеей и плечом. — Вот сюда.
Рита коротко вздрогнула под его пальцами, рука снова упала.
— И да, дружить с тобой я тоже хочу, — продолжил он. — Но это не дебильная фрэндзона, которую предлагала ты. Ты нужна мне вся, такая колючая язва, — он рвано указал на застывшую, как мрамор, тонкую фигуру. — Я не боюсь твоего острого языка, или лидерских замашек, или от чего там бежали все твои бывшие? Я кайфую от всего этого. Как наркоман, как мазохист, связанный в подвале. И не уйду, как все они, если ты сама снова меня не выставишь.
Слова закончились. Хватит. Он перевыполнил норму за месяц. В лёгких не осталось воздуха, а на лице Риты остались одни только глаза. Огромные, карие, почти испуганные. В квартире стало тихо, как на полигоне, где только что отгремела стрельба.
И усталость навалилась с новой силой. Мэтт несколько секунд лихорадочно всматривался в её лицо. Попятился, обессиленно привалился к двери и в очередной раз стукнулся затылком. Выбить бы из него мозг, чтобы перестать думать. Но нужно было делать это раньше.