Обними
Шрифт:
— Нормально, — бросил Мэтт.
Оказавшись уже в проёме, услышал, как колёсики большого геймерского стула прокатились по полу.
— Нормально? — рычаще-скрипучий голос брата стал раздаваться ближе. — Тебя взяли?
— Ага.
Нужно попробовать уйти от него. Хотя не получится. Сам же влез в берлогу и поднял медведя. Мэтт свернул за угол, до слуха долетел звук шагов, но вот они прервались. Очевидно, Иэн повис на турнике в дверном проёме и подтягивается: еще один его способ не выходить из дома и неплохо существовать.
Это
Мэтт вошёл в кухню, бросил чашки в раковину. Открыл холодильник, достал четыре яйца, бекон и помидоры. Подошёл к плите, включил конфорку под пустой сковородой и начал кромсать мясо на разделочной доске.
Что вообще можно сказать Иэну про собеседование? Как-то Мэтт не продумал этот момент, пока ехал домой из Спиталфилдс в Уайтчепел. Мысли крутились вокруг идиотизма, который случился в большой белой мансарде с огромными окнами. Он сам не понял, как повёлся на всё это. Мог развернуться и уйти. Зачем было сидеть на той кухне и выслушивать про пьяные похождения незнакомой женской компании? На тот момент это казалось нормальным, и только когда Мэтт вышел на прохладный октябрьский воздух, до него окончательно дошло.
Еще не поздно всё отменить. Можно позвонить Амрите и отказаться от фарса. Положение не настолько отчаянное, чтобы хвататься за идиотскую авантюру. Пока он будет тратить время впустую, кому-то действительно может понадобиться его профессиональная помощь. Но…
…ведь ничто не мешает продолжать искать работу и в эти дни. И отказаться от предоставления «услуг» Амрите Шетти, если подвернётся что-то стоящее.
Шаги за спиной сообщили, что Иэн сделал свои десять подтягиваний и идёт на запах бекона. Мэтт разбил над сковородой по очереди все четыре яйца и взялся за доску.
— Надолго? — прозвучало с порога.
Нет, он не собирался так просто опускать тему.
— Пять дней, — бекон отправился к яйцам, его треск в масле почти заглушил следующую реплику Иэна:
— Ты олень.
Да, что-то в этом есть. Мэтт забросил помидоры к остальным продуктам и развернулся. Опёрся о рабочую зону, скрестил руки на груди. Иэн сел за стол и несколькими рывками прочесал пальцами отросшую каштановую шевелюру. Зубами стянул с запястья резинку и завязал узел на макушке. Нижняя часть волос, отросшая недостаточно, упала назад на шею.
— Ты олень, — повторил брат, откинувшись на спинку углового дивана и сорвав с носа очки. Последние безжалостно отбросил на столешницу. — Сколько еще собираешься бегать по таким подработкам? Кто на этот раз?
Мегера с ногами от ушей.
— Параплегик после аварии, — Мэтт безмятежно повёл плечом. — Его опекун срочно уехал и нужна замена. Только на пару часов по вечерам.
Иэн громко цокнул и закатил глаза.
— Ты парамедик седьмого разряда, мать твою, — выплюнул он.
Еще один веский аргумент в копилке аргументов Иэна Ройса.
— Уже нет, — Мэтт отвернулся, взял лопатку
— Да. И всегда им будешь, — прилетело в спину. — Ты умеешь вставлять трубку в горло через дыру в шее!
«Трубку в горло». Мэтт негромко хмыкнул.
— Трахеостомия, — пробормотал он себе под нос.
— Вот! — Иэн щёлкнул длинными пальцами художника. Услышал, чтоб его. — Может, перестанешь играть в няньку и займешься своей работой?
— Я занимаюсь своей работой.
— Она не твоя.
Домашний куст в кадке умеет зацепиться за ненужные темы и тащить их, тащить… Особенно неприятно, когда куст оказывается прав.
Яичница дошла до готовности, Мэтт крутанул конфорку, взял тарелки и разделил обед на две порции. Швырнул одну из тарелок на стол перед носом Иэна. Зачем он нянчится со взрослым парнем, которому недавно стукнуло тридцать один? Кажется, это уже привычка. Не слишком нормальная, перешедшая из работы в жизнь. Когда на попечении Мэтта был Доминик с параличом ниже груди, заботиться о нём было нормой. Теперь Доминика не стало. А Иэн сам в состоянии сделать себе обед. И взять вилку.
Поэтому Мэтт достал прибор только для себя, развернул стул спинкой вперед и оседлал.
Синие глаза брата снова закатились.
— Вот сейчас было очень обидно, — он оторвался от дивана и прошествовал мимо.
— Не расплачься, — Мэтт наколол кусок бекона на вилку. — Ты звонил отцу?
А теперь он спиной ощутил, как Иэн напрягся. Это, наверное, тоже привычка: чувствовать другого человека на каком-то не-физическом уровне.
— Зачем? — с безразличием бросил брат.
— Потому что он пожилой и больной…
— …козёл.
Не оригинально. Мэтт воздел взгляд к потолку.
— Человек. Пожилой, больной человек.
— Что не мешает ему быть козлом, — хохотнул Иэн, вернувшись к своему месту с вилкой в руках. — Я иду к себе, — он взял тарелку и отступил на шаг назад. — Приклею тебе новый стикер. Пока не знаю, что на нём будет, но у меня неплохо получается рисовать руки.
В этот момент из-под тарелки вынырнул его сжатый кулак с торчащим из него средним пальцем. Великовозрастный осёл. Мэтт поскрёб пальцами подбородок.
— Вот так ты уходишь от темы?
— Скажи, красиво? — вскинул брови Иэн. — Лучше, чем ты.
И с этими словами он скрылся из кухни. Ну, по крайней мере, разговор о работе прекратился и не дошёл до того момента, когда бы Мэтт проговорился об Амрите Шетти.
Он отшвырнул вилку с беконом в тарелку, сложил руки на спинке стула и уперся в них лбом. Глубоко вдохнул и с шумом выдохнул. Нужно продержаться всего неделю. Тонкий, горбатый нос Иэна не должен влезть в это всё, иначе жить с ним станет невозможно. Страшно представить, сколько вариантов анекдотов он придумает и как надолго их хватит. Насколько Мэтт спокойный, собранный и обстоятельный, настолько Иэн лёгкий, задорный и беспечный.