Обними
Шрифт:
— Нет? — одна бровь Майрона красиво выгнулась.
Очень утомительно держать лицо мраморным, когда внутри начинает разрастаться неясное чувство вины.
— Нет. Что я должна сказать? — она развела руками и уронила их на колени. — Я не подпиливала ножку маникюрной пилкой.
— Не остри, — сухо бросил Майрон. — Ты не видела, что они второй раз привезли некачественный товар?
— Нет, столы выглядели хорошо.
— Не могла потратить больше времени и внимательно осмотреть детали?
Ах, потратить
— Я осмотрела детали, — она почти рявкнула. Почти, но не совсем. — Ручки, поверхности, ход ящиков…
— Ясно…
Он опустил черные длинные ресницы, взгляд устремился куда-то на сцепленные пальцы. От одного это микрожеста температура в кабинете понизилась градусов на пять. Иногда кажется, что лучше бы он орал и швырялся папками.
— Что тебя не устраивает, Майрон?
— Меня? — черные ресницы снова взметнулись вверх. — Меня устраивает всё.
— Правда? Непохоже, — Рита забросила ногу на ногу и скрестила руки на груди (надо же их куда-то девать). — Я прервала свой выходной ради того, чтобы принять твои столы, и ты сейчас сидишь и говоришь мне про долбаные ножки? Может, стоило снять трубку, когда тебе звонили, и самому приехать из Кента?
Вот так ему. Пусть слушает то, что стоило сказать еще в субботу. Дозвониться и сказать. Или написать десять сообщений с восклицательными знаками, вместо того чтобы поехать встречать грузчиков. Но выпад Майрона абсолютно не задел. Он не пошевелился, только едва сощурил тёмные глаза. Хищник.
— Если я не снял трубку, значит, действительно не мог, — по кабинету прошёл спокойный уверенный голос. — Но я всегда знаю, что у меня есть помощница, которая получает хорошие деньги и на неё можно положиться в таких вещах, как долбаные ножки. А оказывается, нельзя.
Он умеет бить людей фразами. Причём самыми простыми фразами, они могут ничего не значить, если не знать контекст. Рита незаметно поёжилась. Майрон же отвернулся к ноутбуку, достал из кармана флэшку и вставил в разъем. Взялся за мышь и сосредоточенно уставился в экран.
Она не виновата. Не виновата. Нельзя поддаваться этому дурацкому чувству, она всего лишь туристический агент тире секретарша. Максимум прикладных навыков, которыми она владеет — это забивание гвоздя в стену. И то криво. И то чем-то вроде дырокола вместо молотка. Откуда она могла знать, что у стола отвалится нога? Откуда, чёрт?!
Но поздно, чувство вины уже заползло под рубашку, прошло по рёбрам, добралось до горла и сдавило. Рита машинально откашлялась. Майрон на секунду стрельнул в неё взглядом.
— Можешь идти домой.
Точно. Она же всё еще балансирует на подлокотнике кресла и делает вид, что ей плевать.
— Что будешь делать ты? — Рита попыталась придать голосу самый ровный из всех ровных
— Нет, я уже нашел в ближайшем мебельном, — он клацнул по мышке, начал интенсивно крутить колесико и пробегать взглядом по экрану. — Его завезли минут за двадцать. Спасибо, что спросила, — и еще один выстрел глазами в её сторону. — А сейчас мне нужно посидеть над материалами «Дженерл Турз», потому что последние два часа я потратил на стол. Белая нелакированная сосна, четыре ящика, симпатичный.
По рукам прошли холодные мерзкие мурашки. Майрон отвернулся теперь уже окончательно, Рита спрыгнула с подлокотника, круто развернулась на каблуках и постучала к двери. Дернула ручку и вылетела вон.
Её только что щелкнули по носу. Не по-дружески, как это бывает, когда дурачишься, а сильно, со всей значимостью. Она подошла к вешалке, сорвала пальто и перебросила через руку. Захлопнула крышку ноутбука даже не потрудившись выключить. Схватила сумку и пулей полетела через офис. В спину врезались «любящие» взгляды «лучших друзей».
— Сегодня слишком быстро, — прошипел чей-то голос.
— Настроение не то, — фыркнул второй.
Кретины.
Что она здесь делает? Не в данный момент, а в принципе.
Рита вызвала лифт, и двери тут же открылись. Она вошла в кабину, надавила на кнопку первого этажа, створки начали смыкаться. Три, два, один. Закрылись полностью, кабина поехала вниз. Она привалилась к зеркальной стене, свесила голову и закрыла глаза. Пульс забился в висках так, что со стороны его можно рассмотреть даже при близорукости.
Уехать из дома, чтобы получить английское образование; поссориться с родителями, не общаться пять лет, дождаться звонка от мамы только когда отцовский седан встретился с деревом…
И всё ради чего? Чтобы осматривать столы? Чтобы забирать из химчистки смокинги? Чтобы… что?
Усталость навалилась на плечи, заставила их согнуться. Пока лифт едет вниз, можно им это позволить. А потом опять выпрямиться и держать спину ровно до самого дома. Когда расправляешь плечи и смотришь на всё свысока, проблемы проходят сами собой. Если в это верить. Иногда работает.
Она не виновата. Она не могла знать, что стол сломается. Не могла. Или могла? Или голова после дня рождения так шла кругом, что остались незамеченными явные дефекты? Неужели это всё-таки её вина?
ГЛАВА 11
Дождь налетел, когда Мэтт уже подходил к знакомой высотке. Мелкая взвесь закружилась в воздухе, а потом стала падать на землю, облепляя всё вокруг мокрой плёнкой. Мэтт опустил шапку на самые брови и втянул голову в плечи. На свету от фонарей и окон первых этажей зданий хорошо обозначилась морось, постепенно превращающаяся в крупные капли.