Обнулись!
Шрифт:
Полковника особенно заинтересовала Стефания, конечно, он был в курсе взаимоотношений Романа, Алмазовой и Гоши Марченко. И переживал за них. Ему, однолюбу по жизни, было странно наблюдать, как первая любовь Пластинина завела романтические отношения с его лучшим другом.
Когда услышал, что в жизни Романа появилась новая пассия, невольно умудрившаяся порвать многолетнюю привязанность, которая после всего случившегося вряд ли могла претендовать на счастливое завершение, очень обрадовался.
– Ну Пласт, мы еще на твоей свадьбе погуляем!
Роман посмотрел на бывшего
– Да не корчи ты рожи, - оборвал его Дунаев.
– Много у меня в жизни будто поводов погулять осталось, так хоть вот... своих детей не выдал, не женил, хоть на тебе отыграюсь, - и потрепал Романа по плечу.
Пластинину стало непривычно тепло на душе, он вспомнил отца, молодость. Вспомнил лишь на секунду, машинально.
Дальше Роман рассказал про случаи передозировок подростков и как следствие - практически полное обнуление характеристик. К его удивлению, полковник выслушал эти факты молча и не высказал никаких мыслей или соображений.
Затем Роман упомянул про Андрея Козлова и текущее расследование ФСБ. Рассказал и про встречу с Саней, но обошелся без интимных подробностей. Самым главным, к чему он вел, было получение от нее важной информации по контактам, нарытым Гошей.
Про смерть Марченко, полковник, конечно, знал. Но, опять же, останавливаться и заострять внимание на этом моменте не стал, а Роман, как бы ни было ему это интересно, не стал расспрашивать напрямую. Вместо этого, когда он закончил рассказ о последних событиях, то замолчал, готовясь показать Дунаеву Сашины бумаги.
Где-то в комнате старым рингтоном запиликал телефон. Полковник кряхтя встал с табуретки и пошел отвечать.
Роман задумался, чем именно сможет помочь ему Дунаев в сложившейся ситуации. Он рассчитывал встретить полковника в более дееспособной форме. А складывалось так, что не Дунаев сможет помочь Пластинину, а самому Роману придется помогать вдруг ставшему одиноким и больным старику.
– Я же вам уже говорил, когда смогу отдать, - послышался из комнаты взволнованный голос полковника. Следующие слова Пластинин не смог разобрать: Дунаев приглушил голос. Но затем снова сорвался на крик.
– И хватит мне звонить, не то я вас быстро прикрою! Всю вашу шарагу!
– И снова перешел на шепот. И вновь громко, - Да понял я, понял... Хорошо, извините.
Пластинин напрягся: перед кем мог извиняться сам полковник Дунаев? Нет, он никогда не был грубым человеком, но и склоняться перед кем-то, особенно безосновательно, он не терпел. Но перед кем он бы мог сейчас накосячить?
Полковник вернулся на кухню побледневшим, хотя и до этого не отличался здоровым румянцем.
– Виталич, что там? Проблемы?
– Роман решил не прикидываться, что не слышал разговора. Вдруг полковнику действительно нужна помощь?
– Ерунда, Пласт.
– Не темни.
– Сказал же!
– Виталич! Долги что ли?
Полковник кивнул.
– Катерина Андреевну спасти пытались, лекарства дорогие, пенсия у меня хоть и хорошая, но маленькая, как говорится. Льготы все тоже больше на бумаге существуют. Влез в долги, в кредиты. А
– А зачем же ты в кредиты брал? Разве не у кого занять было? Друзья, сослуживцы?
Дунаев сморщился и несколько раз укусил себя за нижнюю губу.
– Какая тебе разница, а?
– резко оборвал Дунаев Романа.
– Ты на моем месте не был. Да и рядом тоже не был, вот и не лезь со своими вопросами.
– Ладно, извини, Виталич, - смягчился Пластинин.
– Так давай пресанем этих коллекторов, есть же закон, что не имеют они права надоедать должникам.
– Это не банковские коллекторы, легальный кредит мне никто бы не одобрил, старик, не работаю, денег на счетах нет.
– Есть квартира...
– начал догадываться Пластинин.
Дунаев опять замолчал, подошел к столу, налил себе еще одну стопку водки, махнул рукой и выпил.
– Я тут что подумал, Пласт... ты сейчас про бумаги говорил, которые тебе Алмазова оставила, с частичными результатами Гошиного расследования.
– Да, и что?
– Ты же крепко за это дело взялся?
Пластинин кивнул.
– Возьми старого вояку с собой? Все равно нет мне жизни нормальной, а так хоть делу правды послужу.
– Делу правды...
– усмехнулся Роман.
– Скажешь тоже.
– Капитан Пластинин!
– попытался прикрикнуть полковник, но в этот раз вышло совсем не грозно.
Роман рассмеялся.
– Ну как тут откажешь?
– развел он руками. Он прекрасно понимал полковника, иногда быть наедине со своим горем просто невыносимо и даже смерть выглядит куда привлекательнее.
– Тогда давай-ка мы с тобой заварим кофею, есть у меня еще немного на донышке, и сядем изучать все, что тебе Шурочка наша передала. Может быть я что-то вспомню, а может быть, узнаю кого-то. В любом случае - одна голова хорошо...
– А полторы лучше, - съязвил Роман, но Дунаев не обиделся, только усмехнулся половинкой рта.
Остаток вечера они работали, а когда Роман заметил, как подбородок полковника приближается к груди все чаще и чаще, а дыхание становится все ровнее и ровнее - уложил его, уже почти беспомощного, спать. Сам устроился в кресле, прямо в одежде, поленившись искать хоть какое-то постельное белье. Посидел немного в тишине и темноте прислушиваясь к звукам квартиры, покрутил в руках телефон, борясь с желанием включить и написать Стефании, поинтересоваться, как дела у них с Машей, а затем неожиданно провалился в сон.
Роман проснулся от того, что ему в затылок уперлось что-то округлое, металлическое и холодное. Он не открыл глаза и ни одним движением не выдал пробуждения. Внутренне собрался и приготовился к резкому развороту, всего лишь надо отвести голову и выкинуть руку в направлении ствола, затем схватить и дернуть на себя, используя инерцию собственного тела. Но Роман не дернулся, помедлил с движением, мысль опередила рефлекс и уже через секунду он расслабленно выдохнул: кожей на затылке он почувствовал грубо отшлифованную окаемку предполагаемого дула - а ведь так не бывает, да и толщина стенок на срезе слишком большая.