Обо всём
Шрифт:
Лунный свет заливал комнату. Затхлый воздух и скудость обстановки создавали неприятный контраст с весёлым фасадом домика. Писатель увидел в дальнем углу комнаты большую кровать. Под темным одеялом угадывались очертания тела. Девочка отпустила руку писателя, и подошла к постели, встала рядом.
– Мамочка, я пришла. Вот мужчина, который может тебе помочь, – девочка склонилась над матерью.
– Здравствуйте, – произнёс он, подходя ближе.
На светлом пятне подушки он разглядел лицо. Оно было, казалось, еще белее, чем подушка, худое, с ввалившимися глазами, и с черными
– Вам плохо? Чем я могу вам помочь?
– Вы мне можете помочь, – хрипло откликнулась она. – Я умираю от голода.
– От голода? У вас нет в доме еды? Давайте я схожу в магазин? Или может у вас нет сил приготовить, тогда пусть девочка мне покажет, где у вас продукты и кухня, и я приготовлю вам поесть.
– Хе-хе, – послышался странный, то ли кашель, то ли смешок. – Еда теперь у нас есть, и готовить не нужно. Она уже приготовлена, только руку протянуть.
– Вас покормить?
– Ага, покормить, – она засмеялась уже в открытую.
– Наклонитесь ко мне, – попросила она.
– Зачем?
– Буду кушать, сами же предложили, – женщина рывком поднялась, вцепилась ему в плечи и с силой рванула на себя. Писатель, не удержав равновесие, упал на нее. Резко приподнялся и увидел прямо перед собой вампирские клыки. Резким ударом в живот, мужчина пригвоздил вампира к кровати, а сам бросился к двери.
Выбежав из комнаты и перепрыгивая через две ступени лестницы, он бежал к входной двери. У самой двери его догнала девочка и вцепилась, как клещ, обхватив руками талию. Писатель разжал её руки, и оттолкнул от себя. Она упала. Он уже взялся за ручку двери, когда она кинулась и повисла на его ноге: – Куда?! А маму покормить?
– Иди сама покорми! – писатель треснул по ней второй ногой, руки ее разжались, и он выскочил из домика.
Огромными прыжками он нёсся к заветной двери. Он вспомнил, но не верил, тому, что вспомнил. А приходилось верить. Он вспомнил этот мир. Это был мир его книги «Я вернусь, брат», мир книги о городе вампиров.
Мужчина протянул руку, чтобы открыть дверь, и тут ему в лицо пахнуло смрадом, перед ним возникла физиономия: белые пустые глаза на лице, покрытом струпьями; клыки, с которых капала кровь.
– Куда, брат? Я вернулся за тобой. Пошли, – когтистая полуразложившаяся рука протянулась к нему. В ужасе тот отпрянул, рванул дверь, выскочил в коридор и в изнеможении рухнул на пол.
***
«Что это такое? – думал писатель – Это что, я буду сам жить в тех мирах, которые написал?! И эта моя будущая жизнь? Но я же не знал! Так нечестно! Я же создавал не настоящие миры, а воображаемые. Как можно жить в таких мирах?!» Он лихорадочно вспоминал, быть может им создан хотя бы один нормальный человеческий мир?
Писатель шёл по коридору, осторожно открывая одну дверь за другой, попадая в миры, созданные им. Он узнавал их: и грязные улочки городка, в которых маньяк потрошил своих жертв; и старое кладбище, где ведьмы варили из костей и могильной земли зелье, вызывая властителя Тьмы, который нёс в мир разрушение и хаос; и медсестру-нимфоманку, которая пыталась утолить любовный голод, отправляя в лучший мир
Писатель ужасался, сотворённому им миру за новой дверью, сталкиваясь с ним воочию, и спасался бегством в коридор, не прожив в этом мире и суток.
***
Осталась ещё одна дверь. Мужчина обессилено сидел около неё на полу. Он боялся её открыть, боялся увидеть ещё один свой выдуманный мир. Его взгляд упал на часы, они показывали 06:35:18. «Ещё шесть часов. Шесть часов, чтобы выбрать мир, а я не могу это сделать», – в тоске думал писатель. – «Последняя дверь. Надо идти». Он встал, протянул руку и открыл дверь.
Дверь открылась посреди зелёной поляны. От благоухающего разноцветья немного закружилась голова. Вокруг поляны рос берёзовый лес. Слева поляну пересекал ручей, и убегал дальше, теряясь в лесу. Где-то вдалеке слышалась девичья песня. Между деревьями мелькали разноцветные сарафаны девушек, которые гонялись друг за другом или бродили с кузовками, что-то собирая, то ли грибы, то ли ягоды. Пенье птиц успокаивало. Писатель узнал трели соловья.
Последний мир манил красотой и покоем. Он не помнил, что за мир открылся перед ним. После всех ужасов, придуманных им миров, захотелось спрятаться в этом лесу, и он вошёл в дверь.
Подойдя к ручью, он умылся и выпил воды. Захотелось есть, но ещё больше его тянуло ко сну, должно быть, сказалось нервное напряжение последних дней. Возникло непреодолимое желание лечь в тени берёз и, закрыв глаза, слушать соловья, ни о чём не думая, ни о чём не беспокоясь. Так он и сделал. Он лежал, разомлев от солнца, от густого воздуха, настоянного на лесных травах, от чувства безопасности, которое испытал впервые за несколько дней.
Кто-то тихо коснулся его руки. Писатель открыл глаза и увидел симпатичную девушку, которая, присев на корточки рядом с ним, внимательно его разглядывала. Васильковые глаза её улыбались, русая коса почти касалась земли. Косынка на голове и синий сарафан с жёлтой вставкой на груди – создавали образ деревенской девушки, которая пошла в лес за грибами. Вон, кстати, и лукошко, почти полное грибов.
– Здравствуйте, – певуче произнесла она, увидев, как он открыл глаза. – Я вас разбудила! Извините.
– Здравствуй, милое создание. Да я и не спал, так просто отдыхал с закрытыми лазами.
– Издалека будете?
– Издалека. А вы я гляжу по грибы ходили, вон как много набрали.
– Да, в этом году грибной год.
– Тут рядом живете?
– Недалеко, деревня наша – Раздольная. Слыхали?
– Нет, не слышал.
– Вы, похоже, давно идёте, вон бледный какой и худой, – горестно покачала головой девушка. – Устали, наверное, кушать хотите?