Обольститель

Ньюмаркет Суффолк. Англия

28 апреля 1875 года

«Смерть Олдриджу!»

Второпях намалеванная на задней стене конюшни, эта фраза повергла Николь в неописуемый ужас. Не отдавая себе отчета в том, что делает, она туже натянула поводья Оберона, не в силах сдвинуться с места.

Ярко-красные буквы со зловещими жирными потеками производили жуткое впечатление: казалось, они были написаны кровью.

Прекрасное настроение, навеянное пирушкой, которую по поводу победы в дерби [1]

устроил Олдридж, исчезло безвозвратно, на смену ему пришел жуткий, панический страх — слишком уж вызывающими были слова, слишком очевидной угроза. От волнения кровь ударила Николь в голову, и она чуть было не лишилась чувств.

«Смерть Олдриджу!»

Пытаясь унять дрожь, девушка зажмурила глаза, но это не помогло. Страх овладел всем ее существом, и она была не в силах ему противиться.

— Ники? — Скорее почувствовав, чем увидев реакцию дочери, Николас Олдридж, отделившись от компании приятелей-жокеев, поспешил к Николь. — Что случилось?

Та, словно не слыша отца, снова подняла глаза к жуткой надписи на стене.

— Проклятие! — тихо выругался Олдридж.

— Папа, — Николь обернулась к отцу, — это…

— Краска, Ники. Всего лишь краска.

— Я понимаю. — Николь облизнула пересохшие губы. — И смысл ясен. — Ее васильковые глаза пристально смотрели на отца. — Это ведь из-за скачек, да? Потому что ты не согласился?

Отец украдкой осмотрелся по сторонам.

— Как ты узнала? — взволнованно прошептал он. — Салливан поклялся мне, что не скажет ни слова.

— Салли ничего мне и не говорил. Да и ни к чему… Я не слепая. И не глухая. Ты проговорился во сне. Кроме того, я слышала, о чем вы шептались с Салли. Мне известно, как на тебя наседали последние несколько недель. Но я и представить себе не могла, что твой отказ повлечет столь серьезные последствия. Разве можно было предположить такое… — Николь с трудом перевела дыхание и пристально посмотрела на отца. — Но кто это написал? Насколько серьезна угроза?

— Подонки, написавшие эту гадость, Ники, ни малейшего представления не имеют о чести. Они уважают только силу, прав тот, кто сильнее — таков их девиз. — Сдвинув жокейскую кепочку на затылок, Ник медленно провел ладонью по лбу. — Я понятия не имею, кто стоит за всем этим. — Он покачал толовой. — Но те, кто выполняет приказания, мне знакомы. Боюсь, что… — Взглянув на дочь, Олдридж прикусил язык.

Николь, не спускавшая с отца глаз, побледнела еще больше.

— Но тогда мы должны действовать. И действовать немедленно, пока нас не опередили.

— Действовать? — Ник горько усмехнулся. — Девочка, ты не понимаешь, с чем… с кем мы имеем дело. Эти люди — специалисты по части насилия. От них нигде не скрыться. Я понял это, как только мне предложили сделку. Я знал, чем придется заплатить за победу на скачках. Мне это очень доходчиво объяснили. — Нахмурившись, Ник вновь посмотрел на стену. — Последствия… — пробормотал он. — Преследование. Ненависть. Черт, даже рукоприкладство! Всего этого я ожидал. Я также предполагал, что негодяи попытаются

внести меня в черный список. И ничего бы из этого не сработало. Я слишком несговорчив, чтобы подчиниться им, и слишком хорошо знаю свое дело, чтобы меня можно было снять с дистанции. Но убить? — Ника передернуло от отвращения и негодования.

Пытаясь сохранить хладнокровие, Олдридж достал из нагрудного кармана куртки флягу и стал медленно отвинчивать крышку. Для Николь это, казалось, послужило сигналом к действию: она спрыгнула на землю, завела Оберона в стойло и распрягла его со скоростью и сноровкой профессионального конюха. Схватив тряпку и вырвав из рук отца флягу, девушка выплеснула ее содержимое на стену и принялась ожесточенно стирать надпись.

Вскоре вместо слов угрозы на стене темнело только обычное пятно.

— Вот так. Теперь никто не догадается, почему мы исчезли.

— Исчезли? — удивленно спросил Ник. — Я только что сказал тебе…

— Эй, Ник! — перебил Олдриджа Гордон Салливан, собственной персоной вваливаясь в стойло. — Мы празднуем твою победу. Так чего ж вы с Проказницей околачиваетесь здесь?

Ник медленно повернулся к своему давнему другу и напарнику:

— Салли, они побывали здесь и оставили свою визитную карточку.

Лицо Салли мгновенно посуровело.

— Проклятие. Я знал, что так оно и будет. — Гордон замялся и неуверенно взглянул на Николь.

— Говори свободно. — Ник выразительно развел руками. — Моя смышленая Проказница обо всем догадалась.

Салливан понимающе кивнул.

— Что за визитная карточка? — спросил он у Николь.

— Угроза. — Девушка указала на грязное пятно на стене. — Салли, они намерены убить папу. Я прошу его, пока не поздно, уехать отсюда.

— Убить? — эхом отозвался Салли. — Они так и написали?

— Дословно их послание гласило: «Смерть Олдриджу!» Понимающему, как говорится, достаточно.

Лоб Салли мгновенно покрылся испариной.

— Ник, что-то здесь не так. Ты не хуже меня знаешь: эти ублюдки не убивают. Припугнуть, поколотить — это да. Но убить? Нет… Во всяком случае, пока их не загонят в угол.

— Ты говоришь о Редли? — Ник недоверчиво нахмурился. — Но он сам повел себя неправильно, а вернее, просто глупо. К тому же у нас нет доказательств, что его убили эти мерзавцы.

— Так уж и нет? — Несмотря на то что Салли задал вопрос совершенно спокойным тоном, в тишине конюшни его голос прозвучал зловеще. — В прошлом сентябре мы с тобой выиграли дистанцию в Донкастере. И мы оба слышали, как Редли хвастался всем и каждому, кто только находился в пределах слышимости, что он сам разделается с подонками, которые наставили ему синяков. Он поклялся поменяться с ними ролями и вернуть свои денежки. Три дня спустя квартиру Редли ограбили, а его самого нашли убитым.

— Боже праведный! — Николь снова задрожала. — А я думала, что его просто обокрали.

— Возможно, так оно и было. — Стараясь успокоить дочь, Ник обнял ее за плечи. — Прекрати, Салли, ты пугаешь Ники. К тому же тут другое дело. Я не проигрывал денег этим бандитам. Я только отказался проиграть скачки.

— Почему же тогда они грозятся тебя убить?

— Теперь это не имеет значения, — вмешалась Николь. — Речь идет о безопасности моего отца, и я немедленно увезу его отсюда.

Привычным жестом Салли приподнял подбородок Николь.