Оборотень
Шрифт:
— Да-да, — подхватил кто-то, — такого безобразия допускать никак нельзя. Арестуйте этих мерзавцев.
Щеглов улыбнулся.
— Не волнуйтесь, товарищи, и расходитесь по своим номерам. Надеюсь, в самое ближайшее время мне удастся найти виновника этого трагического события.
7.
На часах было без трех минут три, когда мы с Щегловым вернулись в номер. Щеглов достал из чемодана миниатюрную рацию и передал в эфир сообщение
— Странно, — нахмурился он, — очень странно.
Он подошел ко мне вплотную и с усердием потер подбородок.
— То, что сообщил тебе доктор Сотников, очень и очень важно. Все оказывается намного сложнее и гораздо серьезнее, чем я думал сначала. Последняя смерть наверняка имеет отношение к предыдущей, и обе они, по моему разумению, каким-то образом связаны с сообщением врача. Центральная фигура здесь — Артист, однако какова его роль во всех этих событиях, остается только гадать. Но я обязательно докопаюсь до истины.
— Вы действительно полагаете, что этого несчастного отравили? — спросил я.
— Это не вызывает у меня сомнений, — ответил Щеглов, — неясно лишь, кто мог это сделать и зачем… Не следует забывать, — продолжил он после небольшой паузы, — что в подвале скрывается целая вооруженная банда. События могут развернуться таким образом, что они выползут на свет Божий, — и тогда последствия непредсказуемы. Нужно во что бы то ни стало не допустить этого. Но ничего, к вечеру, надеюсь, сюда прибудет опергруппа, и тогда мы сумеем обезвредить этих головорезов… Тсс, сюда кто-то идет!
В номер без предупреждения вошел Мячиков, а чуть погодя — директор и седой доктор. После недолгого совещания директор был отправлен на поиски поваров, готовивших сегодняшний обед, но поиски эти не увенчались успехом.
— Их нигде нет, — дрожащим голосом произнес он, вернувшись. — Словно сквозь землю провалились.
— Сквозь землю, говорите, провалились? — вкрадчиво, с недобрыми интонациями в голосе произнес Щеглов и стремительно шагнул к директору; тот отшатнулся к стене и замер. — И как же вы объясните сей факт, вы — ответственный административный работник, а? Я вас спрашиваю!
Я чувствовал, что Щеглов сейчас взорвется, но он сдержался. Директор весь съежился и покрылся испариной. Несмотря на высокий рост он казался сейчас маленьким и щуплым, глазки его испуганно метались, не находя себе места. Все молчали, ожидая развязки. Мячиков чему-то ухмылялся.
— Так где же они? — допытывался у директора Щеглов. — Только не говорите, что не знаете. Здание они покинуть не могли, потому что это невозможно, а здесь, внутри, спрос за их исчезновение целиком и полностью с вас. Вам ясно? — Директор кивнул, судорожно сглотнув. — Кого вы прячете в подвале?! — рявкнул вдруг Щеглов.
Последний вопрос прогремел словно гром среди ясного неба, причем не только
— Н-никого, — заикаясь, пробормотал он. — В к-каком подвале?
— Сами знаете в каком. Дайте ключи!
— Ключи?
— Да-да, ключи! Ключи от подвала. Принесите их мне, и немедленно!
Щеглов вплотную приблизился к директору, сверля его немигающим взглядом.
— Ну, живо! Ключи!
Директор буквально на глазах наливался кровью. Он багровел столь стремительно, что я искренне опасался за его здоровье. Глаза его злобно сверкнули.
— Не будет вам никаких ключей, — прохрипел он внезапно, доведенный до отчаяния; подобная метаморфоза порой случается с трусами, загнанными в угол, и тогда они способны проявлять чудеса храбрости и героизма.
— Вот как? — вскинул брови Щеглов. — По какой такой причине?
— Не будет — и точка, — заявил директор, постепенно выпрямляясь и обретая уверенность. — Не дам.
— В таком случае я вынужден буду арестовать вас, — официальным тоном произнес Щеглов.
— Что ж, попробуйте, — усмехнулся директор, приближаясь к двери.
Я случайно взглянул на Мячикова и вздрогнул: губы его искривились в злорадном оскале, глаза мстительно сверкали. Что-то отвратительно-холодное, подобно змее, заползло мне в душу. Таким я его еще никогда не видел. Директор тем временем открыл входную дверь и уже с порога бросил, слегка повернувшись к Щеглову:
— Устал я от всего этого, капитан, разбирайтесь сами. Осточертело все, дальше некуда… и вы, со своими дурацкими вопросами, и эти, чтоб их… А-а, ну вас всех!.. — Он махнул рукой и вышел.
Какое-то время в номере царило тягостное молчание. Наконец Щеглов нарушил его:
— Он трижды прав — арестовать его я не в силах. Пока не в силах. Ну ничего, мы к этому еще вернемся…
Последующие три часа Щеглов посвятил опросу возможных свидетелей. Забегая вперед, скажу, что покойным оказался некий пенсионер Потапов, тихий, нелюдимый человек, практически ни с кем не общавшийся и до крайности замкнутый. Ни мое, ни мячиковское присутствие во время опроса свидетелей Щеглов не одобрил (опрос проводился в нашем номере), поэтому Мячиков заперся у себя, сославшись на внезапно разболевшийся зуб, а я отправился побродить по коридору.
Холл был пуст, если не считать Сергея, который сидел у выключенного телевизора. Я подсел к нему.
— Как самочувствие? — поинтересовался я.
Он мрачно посмотрел на меня и не ответил.
— Ну-ну, не падайте духом, — сказал я. — Капитан Щеглов — мой старый друг, и я вам ручаюсь — на него мы смело можем положиться.
— Да при чем здесь Щеглов! — вскочил он. — И без вашего Щеглова тошно.
— Что-нибудь с Лидой? — забеспокоился я.
Он раздраженно вскинул брови.
— С Лидой? А что с ней может случиться?