Оборотень
Шрифт:
Несколько секунд царило молчание.
— Опасный тип, — сказал наконец Щеглов. — Опасный и отчаянный. Как вы думаете, старший лейтенант?
Но старший лейтенант, воспользовавшись портативной рацией, в этот момент докладывал о результатах переговоров командиру подразделения ОМОН. Получив инструкции, он отдал распоряжение своим парням, и те мгновенно пришли в движение.
— Майор приказал немедленно спасать людей, — жестко сказал он, повернувшись к Щеглову. — Через канализационный люк, — добавил он, взглянув на меня.
— Иного выхода, нет, — кивнул Щеглов. — Баварец
Крышка люка вдруг загремела, и в образовавшейся бреши показался один из парней, посланных старшим лейтенантом. Он легко выпрыгнул из люка и помог выбраться пожилой женщине — одной из тех, кто оставался в спортзале. Женщина едва дышала, силы вот-вот готовы были покинуть ее. Следом потянулись и другие заложники. Вскоре все бывшие «отдыхающие» дома отдыха «Лесной» были благополучно переправлены в «преисподнюю». Шествие выбившихся из сил людей замыкала пятерка вооруженных фронтовиков во главе с Иваном Ильичем. Седой доктор обменялся с Щегловым крепким рукопожатием.
— Браво, старший лейтенант! — воскликнул Щеглов, — поворачиваясь к молодому командиру. — Операция прошла блестяще. Я буду ходатайствовать перед начальством о вашем награждении.
— Благодарите товарища Чудакова, — смутился тот, — это его идея.
— Ну, с Максимом у меня будет разговор особый, — подмигнул мне Щеглов. — Он достоин всех почестей мира.
Теперь пришел черед смутиться мне.
За дверью послышались топот ног и отборная брань, затрещали автоматные очереди. Старший лейтенант взглянул на часы.
— Пятнадцать сорок пять. Срок ультиматума истек.
— Они обнаружили, что заложники исчезли, — сказал я.
— Да, теперь от них можно ожидать всего, что угодно, — добавил Щеглов. — Банда обречена, и они это знают не хуже нас.
Как бы в подтверждение его слов по двери полоснула автоматная очередь. На наше счастье, никто не пострадал.
— Получайте, мусора вонючие! — проревел кто-то снаружи. Я готов был поклясться, что это ревел Утюг. Последовала еще одна очередь.
— Агония, — резюмировал старший лейтенант, отступая в зону, недоступную для обстрела. — Сейчас все будет кончено. Майор знает свое дело.
Он оказался прав. Не прошло и десяти минут, как перестрелка внезапно стихла и старшего лейтенанта вызвали на связь.
— Все, банда обезврежена, — сказал он, отложив рацию, и впервые за все это время улыбнулся. — Можно выходить на свет Божий.
Омоновцы захватили здание и со знанием дела прочесывали этажи. Вся банда, включая так называемый обслуживающий персонал дома отдыха, была задержана, обезоружена и взята под надежную охрану. Ни одному бандиту не удалось улизнуть — впрочем, скрыться все равно бы никто не смог: зона дома отдыха была оцеплена сотрудниками милиции, а в небе кружило несколько вертолетов. Жертвы были минимальны: два бандита убиты и четверо ранены; группа захвата не пострадала совсем. Бандитов согнали в столовую, в их же компанию попали и четверо алтайцев во главе со Старостиным, которые так и не успели скрыться. Держались они особняком и по отношению к остальным захваченным выражали едва скрываемую неприязнь.
Командир
— Семен Кондратьевич, — шепнул я на ухо Щеглову, — а ведь Мячиков тоже исчез! Мы о нем совсем забыли.
— Я-то, положим, помню, — возразил Щеглов тоже шепотом, — и совершенно уверен, что с ним ничего не случилось.
— Хотелось бы надеяться, — с сомнением покачал я головой.
— Тише, товарищи, — строго прервал нас майор. — Предлагаю следующее: вызвать сюда человека, который именует себя Баварцем, и попытаться узнать у него, кто именно скрывается под прозвищем «Артист». Согласитесь, что искать нужно конкретного человека, а не мифического оборотня под вымышленной кличкой.
— Согласен, — ответил старший лейтенант.
— Согласен, — в свою очередь ответил Щеглов, — но в случае неудачи прошу приступить к реализации моего плана, о котором я вам докладывал, товарищ майор.
— Хорошо, — кивнул майор, — можете действовать по своему усмотрению, капитан, поддержку я вам обещаю.
Вместе с Баварцем привели Курта.
— Товарищ майор, — с виноватым видом произнес оперативник, конвоировавший обоих бандитов, — этот тип увязался со своим шефом. Обещал выложить всю подноготную об их грязных делишках.
— Граждане начальники! — взмолился Курт. — Я вам все, все расскажу, только обещайте сохранить жизнь! Я не хочу умирать! Слышите — не хочу!
Этот крепкий, сильный, уже немолодой бандит внезапно превратился в слюнявого, плаксивого хлюпика, способного заложить душу самому дьяволу и предать родную мать, лишь бы пощадили его самого. Сохранить жизнь любой ценой — вот кредо подобных мерзавцев. Мне стало противно, и я отвернулся.
Зато Баварец по-прежнему скучал. Он отсутствующе смотрел в окно и, казалось, ничего и никого не замечал. У обоих бандитов руки были скованы наручниками.
— Мы выслушаем вас, когда сочтем нужным, — сказал майор, обращаясь к Курту, — но о сохранении жизни вы обратились не по адресу.
— Действительно, Курт, — встрепенулся Баварец, — вопросы жизни и смерти в нашем правовом государстве решает исключительно суд, самый гуманный и самый справедливый суд в мире. А эти господа… извините — граждане, решают проблемы более земного порядка. Я прав, гражданин Щеглов?
— Вы правы в одном, Баварец, — ответил Щеглов, — жизни мы не даруем.
— Послушайте, Баварец, — произнес майор, нетерпеливо барабаня пальцами по полированной крышке стола. — Жизнь мы, действительно, гарантировать не можем, но помочь вам сохранить ее — в наших силах, и единственный путь для этого — откровенно отвечать на поставленные вопросы.