Обострение
Шрифт:
— Вашими молитвами, доктор! — светски улыбнулся шпион.
— Сейчас я сменю капельницу… Господа, можете пока пройти в смотровую…
— Да-да, пройдём… — сухо кивнул Семёнов. — Герр майор, мы ж с вами виделись… в пятнадцатом году, в Польше. Неужели забыли? Правда, тогда обстоятельства были… совершен обратные…
Скрипнув, захлопнулась дверь.
Игла. Вена. Чистый бинт… Часовой у входа.
— Вы же… вы же могли просто проехать мимо, — глядя в глаза пациента,
— Наш род известен со времен Генриха Птицелова, — горделиво отозвался «Штольц». — И Ксения, и Юра — мои добрые знакомые! Вот и думайте, мог ли я… У вас есть принципы — врачебные. И у меня — офицерские.
К утру все разъехались. Из гостей остался лишь Гробовский да Анна Львовна… понятно, почему. Ещё заглянули Лаврентьев с урядником… К шапочному разбору! Что ж, бывает и так…
Светало. Аглая наладила чай.
— Мотоцикла-то твоя, Иван Палыч, в целости? — пряча улыбку, поинтересовался поручик. — А то можем контрразведке и счёт предъявить!
А вот так! В каждой шутке есть доля правды.
Становые откланялись.
Доктор вышел на двор, вдыхая всей грудью свежий морозный воздух. Было тихо и благостно. По дворам уже начинали петь петухи, вдалеке, за усадьбой Ростовцевых, занималась заря.
«Дукс» цел, что с ним сделается? Бензина, правда, уже маловато. И на багажнике — обрывок грязной веревки.
Чёрт! Чемодан!
Ну, ведь был же…
— Чемодан? — поставив чашку на стол, настороженно переспросил Гробовский. — Точно, при нём был? Ты не путаешь, Иван Палыч?
— Да был! Еще в городе, — доктор махнул рукою. — Вон, и Анна Львовна подтвердит.
— Чемодан я помню, — кивнула учительница. — Господин Штольц его из рук не выпускал ни на секунду! Небольшой, потертый… и, знаете, по виду — тяжелый. Ну, мне показалось так… Золото там, что ли?
— Золото… — Алексей Николаевич пригладил волосы и вздохнул. — Ищи-свищи… Понятно теперь, зачем Штольц так рвался в Зарное! Чемодан! Хотя, казалось бы, нужно наоборот… Ан, нет! Тут у него — тайник. И тайник, известный не только ему… Иван Палыч! Что скажешь?
— Он в трактир заходил… — припомнил доктор. — Но, на мотоцикле был с чемоданом…
— Значит, где-то по пути спрятал! Сделала своё дело, а потом — чего ж… Можно и в спасатели… — поручик покусал губы. — Эх. лес большой… Но, должно же быть там что-то такое… приметное…
Иван Палыч потер переносицу:
— Слушайте-ка! Юра как-то говорил, они со Штольцем гуляли по какой-то аллее… Недалеко от усадьбы…
— Интересно, там что-нибудь есть?
— Кажется, беседка была… Я там как-то ягоды собирала… —
— Говорите, беседка? — Гробовский перевел взгляд на доктора. — Иван Палыч! У твоей мотоциклы топлива хватит?
Чемодан они нашли не сразу. Тот бы запрятан по скамейки, за досками, так что пришлось повозиться. Гробовский еле-еле вытащил.
— Ух, и тяжёлый же, гад!
— Неужто, и вправду, золото?
— Сейчас поглядим!
— Стой, Алексей Николаич! А вдруг там взрывчатка? Динамит!
— А мы — осторожно… Но, ты на всякий случай отойди! Инструмент какой есть?
— Отвертка…
— Давай!
Ловко взломав замки, поручик распахнул крышку.
— Стекляшки какие-то… — подойдя, разочарованно хмыкнул доктор. — И стоило их таскать?
— Стекляшки, говоришь? — Гробовский посмотрел одно из стекол на свет и улыбнулся. — Это фотопластинки, Иван! Негативы. Секретные документы, планы железнодорожного узла… Куда дороже золота!
— Однако!
— Ай, да Штольц… или как там его… Фотопластинки! Тащить, правда, тяжело, зато ничего с ним не сделается. Не сгниют, не сгорят даже… Сообщим Семёнову! А он, думаю, прикажет оставить чемоданчик здесь. Ведь должен же за ним кто-то явиться! Тут и постов не надо — в Зарном каждый человек на виду… Правда, негативы я бы всё-таки заменил. Так, на всякий случай…
Вечерело. Иван Палыч отправил Аглаю домой, и, закончив вечерний обход, собирался заполнить журнал. Вообще, Журавлёвых уже можно было выписывать, а то что-то залежались совсем. Кризис миновал, теперь уж долечатся амбулаторно. Будем навещать.
Со двора вдруг донеслось лошадиное ржание. Ну, вот… кого-то уже привезли. Снова раненых? Надо Аглаю звать, она теперь должна за всех расписываться… как И. О.
Кованые сапоги по крыльцу. Стук в дверь…
— Да заходите уже!
Военный. В шинели и шапке. Три нашивки на погонах.
— Коллежский регистратор Петров, Иван Павлович? Доктор?
— Да, я…
— Старший унтер-офицер Михаленко! Попрошу расписаться и завтра прибыть!
— Расписаться?
— Вот здесь.
— А… куда прибыть?
— Там написано. Желаю здравствовать!
Иван Палыч торопливо разорвал конверт. Принялся читать.
— … в соответствии с законом…
Буквы прыгали…
— … принимая во внимание… нынче не состоите в должности… приказываю явиться к отправке… в действующую армию…
Господи! Повестка, что ли? Забирают в армию…