Образцовый самец
Шрифт:
ЛАВА 8. Лекарство oт скуки
Когда Нурий говорил про гору, которая сердится, я не задумалась, что именнo он подразумевал. Только мелькнула мысль о каком-то местном аналоге энергостанции, столь же необъяснимой, как галиги. Но когда арений наконец вынес нас на открытый воздух, и я оглянулась…
Плоской верхушки города-горы не было видно за плотным чёрным дымом, густо коптящим небеса. Сквозь эту пелену то и делo мелькали жёлто-красные длинные искры. Воздух был сухим и колючим от висящей в нём сажи.
Грохнул
Вулкан. Провалиться им всем в чёрную дыру, город не напоминал формой вулкан, он им и был! Эти идиоты жили не просто в сейсмоактивной зоне и привыкли к постоянным землетрясениям, они жили в действующем вулкане. И не беспокоились об этом совсем!
Как они вообще умудрились эволюционировать с таким отношением к жизни, как до сих пор не вымерли?!
Негодование и удивление неожиданно помогли: я сумела сбросить оцепенение и взять под контроль страхи. Совсем переживать, конечно, не перестала, столб дыма и пепла за спиной этому не способствовал. Но Гаранин — умный мужик, наверняка он нашёл выход и спасся.
И меня найдёт, главное только, как он просил, никуда не вляпаться.
Благотворно на моём настроении и состоянии сказался и открывшийся вокруг простор невысокого гористого плато. Только сейчас я поняла, насколько на самом деле давили на меня стены каменного города. И это было странно: я полжизни провела на научных станциях и в лабораториях, иногда месяцами не видя неба. Наверное, проблема не в самом городе, а в его жителях и скуке. На станция-то у меня была работа!
Аборигены коллективно и массово спасались бегством, из города хлынуло настоящее полчище разнокалиберных арениев. К моему приятному удивлению, они догадались бежать не совсем налегке: многие пауки несли на спинах большие серые тюки, наверное, с запасами.
Вскоре и вовсе стало ясно, что я поспешила ругать аборигенов. Происходило не паническое бегство, а организованное отступление на заранее подготовленные позиции. Сильно удаляться от вулкана не стали, остановились в виду чёрного конуса среди невысоких скал, в которых пряталось живописное озеро насыщенного бирюзового цвета. Окрестные склоны заполонил низкий, плетущийся по камням кустарник, похожий на земную ежевику, кое-где проклёвывались более крупные растения. Сквозь зелень серела светлая порода и зияли чёрные прорехи пещер, в которых друг за другом исчезали грузовые арении. А вот пассажиры устраивались на многочисленных прогалинах вокруг озера, одну из которых заняли и мы.
Сейчас, на открытом пространстве, особенно бросались в глаза три обстоятельства. Во-первых, общая немногочисленность городского населения, которое насчитывало всего пару тысяч человек. Во-вторых, среди беженцев не было не то что детей — подростков, только взрослые. Ну и в-третьих, по — настоящему ничтожное количество женщин, большинство из которых, к слову, были беременны. У меня сложилось впечатление, что их наберётся едва ли сотня,
Возможно, отступление осуществлялось в двух направлениях, и детей с остальными женщинами отнесли куда-то в другое место. Но, насколько я могла видеть, арении, выныривая из многочисленных ходов на теле города, вливались в единый общий поток. Ещё могли их всех вывести раньше, но это предположение тоже выглядело недостаточно убедительным: всегда в спешке что-то забывают, ну хоть кого-то я должна была заметить. Не в тюках же они тащили младшее поколение, правда. Или в тюках?..
Спрыгнув на землю, Нурий привычным порядком снял со спины арения меня. Рядом уже стоял Тавий с мешком наперевес.
— Я займусь ночлегом для тебя, — сообщил поcледний. Оставил свою ношу в стороне и отправился к камням на краю полянки, что меня вполне устраивало. А вот Нурий удрать не успел.
— И часто у вас такое бывает? — я кивнула на вулкан.
— Иногда, — неуверенно ответил блoндин. — Обычно это ненадолго, не волнуйся. Через пару дней проверят, как город пережил гнев земли, расчистят завалы, и можно будет вернуться.
— То есть город от извержений не страдает? — не поверила ему.
— Большая часть остаётся цела, — подтвердил Нурий. — Огненные реки текут известными путями, которые мы чистим.
Хорошо, беру свои слова обратно. Всё-таки они не настолько пропащие, как я успела подумать. Это утешает.
— А детей вы оставили там, в городе? — затронула я еще одну любопытную тему.
— Нет, чтo ты. Они в безопасности! — горячо уверил блондин.
— В тех пещерах? — кивнула я в сторону провалов, где по — прежнему один за другим исчезали гружёные аpении. Нурий предположение подтвердил. — И как они туда попали? — вкрадчиво задала я самый главный вопрос.
— На арениях, конечно. Детей спасают в первую очередь, — пояснил мужчина и поспешил заговорить о другом: — Ты чего-нибудь хочешь? Есть, пить?
— Пока нет, — вздохнула я, нехотя переключаясь на новую тему.
Расспросила бы подробнее об интересном, но уже успела выучить: подобный уход от ответа был окончательным. Если продолжать расспросы, блондин перестанет слышать вопросы, а потом вообще сбежит. Пришлось сдержать любопытство, отпускать Нурия пока не хотелось.
— А почему ты занимаешься моим обустройством? Вроде же меня доверили Тавию, разве нет? А как же отсутствие у меня реакции на твой запах?
— Если хочешь, я уйду! — искренне встревожился Нурий.
— Я не хочу, чтобы ты уходил, я пытаюсь разобраться.
Говорила, кстати, вполне честно: к блондинчику, при всех его недостатках, я уже привыкла, да и на фоне прочих он выделялся в лучшую сторону. Не слишком навязчивый, но явно более инициативный. Я бы даже сказала, что он умнее своих сородичей — в пределах, ограниченных возможностями их странного вида.
— Тавий неопытный, и он… — Нурий замялся. — Он почти ашук. Ты выбрала его, я не могу спорить. Но я не понимаю, почему ты выбрала именно его.