Обреченные попаданцы
Шрифт:
– Наконец-то я вас нашел.
История двадцать шестая, в которой под рукой разгневанной женщины может появиться неизмеримая мощь
Скажу честно – я офигела.
Больше никакими словами не могу описать своё состояние, когда увидела того самого старичка-байкера, который и зашвырнул нас с Димкой в сексуальные скачки по мирам.
Старичок держит в руках свои песочные часы. Долбанные часы, которые отмеряют наше время в мирах, но теперь на стеклянном боку виднеется большая трещина, и песок почти весь
И этот старичок сейчас щурится на заходящее солнце, которое спешит скрыться за замковой стеной. Спокойный такой, невозмутимый. Вот если бы я не была так огорчена словами Матильды, то заехала бы ему по щам и по паху добавила. Ведь из-за него я здесь… и из-за него мое сердце разбито.
Димки нет, Матильда посылает, и что делать дальше – неизвестно.
– Ребята, я так рад, что вы вместе! Так рад, – улыбается старичок, переводя взгляд на нашу группу. – Вы снова смогли найти друг друга.
Мы вместе? Я и Драмир? Или я и Зверобой?
У меня едва не дымятся уши – кто из них Димка?
– Что вы хотите сказать, дедушка? – вкрадчиво спрашиваю.
Спрашиваю, а внутренне холодею – сейчас он скажет, что один из моих спутников является Димкой, мы с ним должны переспать и тогда вернемся в наш мир.
Вернемся… А Матильда останется в руках этой злобной ведьмы…
– Да, ты всё правильно поняла. У меня разбились часы перемещения, поэтому всё пошло немного не так… Вы не должны были так долго зависнуть в этом мире. Я хотел всего лишь проучить вас, а в конце вы бы обязательно вернулись, честно-честно.
Я смотрю на Драмира, а тот кивает в ответ. Кивает и улыбается.
От этой улыбки меня едва не взрывает на месте. Он всё знал и притворялся!!! Да я… Я сейчас… Да я ему…
Зверобой перехватывает меня на половине броска и ставит обратно. Его руки не дают вырваться из плена. А у меня «срывает планку», и я начинаю визжать, кричать и пытаться царапаться.
Такими долгими были эти года, а Димка где-то шлялся!
Я почти одна растила ребенка, а он…
Да я…
– Я еле нашел тебя, Анна, – не поднимая головы, говорит Драмир. – Я с огромным трудом научился превращаться в человека, а потом… Потом еле нашел тебя. Ты не чувствовала, но на тебе были мощные заклятия.
– Да-да, и наложила их я! – доносится со стороны замка визгливый голос королевы. – Мне был нужен отпрыск моих сыновей, и я закрыла мамашу с дочкой от всех невзгод и происков добрых сил.
Она так приплясывала на стене, что я даже успела понадеяться, что ведьма сверзится в ров с зубастыми созданиями. Ух, была бы она рядом, я бы и ей по щам настучала.
– Глициния, а ты совсем не изменилась! Всё такая же злая и вредная! – кричит в сторону замка старичок, и визг смолкает. – Я проклинаю тот миг, когда взял тебя в жены.
Королева окончательно смолкает, прищуривается и смотрит на виновника наших
А на лице королевы расплывается улыбка. Не скажу, что это действие делает Глицинию симпатичнее, скорее наоборот – она становится похожа на гиену из мультика про короля льва.
– Михаил Необыкновенный, ты ли это, мой благоверный муженек? Я должна была догадаться, что без твоих нравоучительных поползновений здесь не обошлось. Опять посылаешь молодых и распутных гулять по мирам, чтобы они осознали всю глубину своих заблуждений? Как же ты жалок в своем стремлении улучшить мир, проклятый моралист. Кстати, дети, поздоровайтесь с отцом.
– Здравствуй, папа, – монотонно произносит Хлопарь.
– Здравствуй, папа, – таким же тоном говорит Шлепарь.
Так этот старичок их отец? Вот это поворот. Если бы я такое прочитала в какой-нибудь книге, то обязательно подумала бы – что же из запрещенного курил автор, что его мозги выдали такую дичь?
– Привет, дети! Вы не шалили без меня?
Вот от такого вопроса я снова начинаю закипать. Тут и так нервы на пределе, а вместо действия идут разговоры. Потом наговорятся… если живы останутся.
– Хватит болтать! – взвизгиваю я. – Отдай мне дочку и вали целоваться со своим ненормальным муженьком, старая кочерыжка! Я пока по-хорошему прошу!
– Проваливай прочь, дерзкая девчонка! Вы утомили меня и сейчас я выпущу на вас своих боевых троллей. Ребята, вы готовы?
– Да!!! – от рева сотен невидимых глоток едва не падают стены, но прозрачный купол остается на прежнем месте.
Вот сейчас мне становится страшно. Чуть-чуть. Совсем немного.
Драмир или Димка подходит ближе и берет меня за руку. Конечно же я дуюсь на него, но мужское прикосновение успокаивает.
– Я виноват, Анютка, но я исправлюсь.
Вот так всегда он и говорил, когда косячил… а я всегда прощала. Отходчивая я. И на сей раз не стала строить из себя недотрогу (потом ещё время будет), а сжала его пальцы и спросила:
– Ты поможешь мне освободить Матильду?
– Да, и не важно, что она от других мужчин… Я буду любить её как собственную дочь.
К горлу подкатывает упругий теплый ком, и я с трудом откатываю его обратно. Не время сейчас плакать! Надо собраться и дать бой старой карге. Надо освободить Матильду!
Я целую Димку-Драмира. Крепко целую, вдруг в последний раз? Он отвечает мне тем же. И я окончательно прощаю этого раздолбая, из-за которого мы так долго шарились по мирам. Вот всем женщинам свойственно прощать, хотя далеко не всех.
Я поднимаю голову к замковой стене и кричу со всех сил:
– Матильда, я тебя заберу! Подожди немного, дочка!!!
Так как невидимая стена не пропустила всю мощь моего крика, то замок остался цел. Зато я вижу, как вспыхивают глазенки у дочки и в моей голове раздается её голосок: