Обречённые. Humana error
Шрифт:
Значит, апокалипсис наступил не вчера… и даже не на прошлой неделе. Этим деревьям, которые заменили жителей города, было не менее пятидесяти лет, – некоторые уже успели засохнуть от старости, а вместо них из-под земли вырастали новые.
Но многоэтажки всё ещё держались. Они стояли по бокам асфальтированной дороги, и только ветер сквозь разбитые стёкла выл свою унылую песню.
***
Никого.
Этот город,
Но вдруг тишину мёртвого города пронзил звук – звук давно забытой жизни, звук, который никак не вписывался в окружающую серость и заброшенность.
Это был голос. Голос живого существа.
Человека.
Плач.
Пронзительный крик ребёнка.
Казалось, все дома своими пустыми глазами искали это маленькое существо, которое по какой-то причине очутилось здесь – в мёртвом городе.
Да, это действительно был ребёнок – маленький мальчик, которому по виду не дашь более трёх лет, шёл посреди улицы и громко плакал. Во рту он сжимал грязную соску. Маленькие ручки были прижаты к груди, по запылённому личику ручьями текли слёзы, вены на шее вздувались от натужного крика.
Он переступал своими маленькими ножками, обутыми в коричневые сандалики, и изредка спотыкался о вздыбливающийся асфальт.
Иногда его ножка попадала в особо крупную трещину, ребёнок падал, соска вываливалась изо рта, пронзительный крик ещё больше усиливался. Но ребёнок подбирал соску, засовывал её обратно в рот…
И шёл дальше.
Ветер развивал его редкие светлые волосы, слёзы капали на красную футболку, а синие шортики были насквозь пропитаны мочой.
Он шёл один. Он захлёбывался; ребёнку уже не хватало ни сил не воздуха, чтобы продолжать плакать. В его крике угадывались всего две буквы:
– Ма-а-а-а-а!..
Он звал её. Искал. Хотел увидеть её, прижаться к ней… Но её не было нигде. Он был один.
Один среди бесконечной серости, заброшенности и обречённости.
Но он не переставал звать её. Он верил, что где-то там она ждёт своё дитя; он не знал никого в этом мире, кроме своей матери, и только к ней он стремился. Стремился изо всех сил. Звал её. Думал, что если его крик будет ещё громче, то она, наконец, услышит… И он остановился. Набрал побольше воздуха в грудь и закричал что было сил.
– Ма-а-а-а-а-а!..
Его лёгкие опустели. Не хватило воздуха. Ребёнок замолчал, пытаясь отдышаться. Мальчик протёр глаза, отчего размазал серую грязь по лицу, и посмотрел по сторонам. Ему чего-то не хватало и теперь он понял чего. Его соска – она валялась на пыльном асфальте, среди какого-то мусора, что принёс сюда ветер. Тоненькие пальчики
Долгий, прерывистый вдох… и снова пустынная улица наполнилась громким криком.
Но крик сразу же стих. Мальчик вдруг заметил два ужасных глаза, что смотрели на него из тёмного провала в стене многоэтажного дома.
Два глаза. Они смотрят на него.
Чего они хотят?
Кто затаился в этом мрачном подвале?
Мальчик не мог бояться их, – он не знал, что такое страх; он был слишком мал, чтобы ощутить в полной мере нависшую над ним угрозу. Он видел только эти два глаза, смотрящие на него из темноты.
Внезапный порыв ветра.
Небольшой вихрь закрутился среди домов, подхватив с земли мелкий, лёгкий мусор.
Мальчик уже не смотрел на эти чужие глаза. Его испугал ветер. Малыш снова заплакал. Но ветер стих, а из таинственного мрака послышался тихий рык.
Ребёнок замолчал, повернувшись на новый звук, которого он раньше никогда не слышал.
Глаза стали приближаться. Тихий рык становился громче.
Из темноты подвала показалась оскаленная пасть…
Часть первая. Обречённые
Глава один. Чужие
Задыхаясь, он резко вскочил.
– Опять этот сон. Чёрт, как же он мне надоел… – проговорил молодой человек, потирая затёкшую шею.
Голова была шумной. Отяжелевшие веки сощурились от яркого солнца.
Резкий порыв ветра обдал лицо острыми песчинками.
– Во-о-от же зараза!
Молодой человек стал отплёвываться, но противный песок всё равно хрустел на зубах. Оставался единственный выход: чтобы избавиться от песка, он достал из кожаной сумки, которая только что заменяла ему подушку, алюминиевую флягу, выкрашенную в зелёный цвет, и наполнил рот водой. Прополоскав рот, он выплюнул воду на землю.
– Вот теперь можно жить дальше! – тихо проговорил он и начал медленно вставать.
Его чёрная кожаная куртка, доходившая до пояса, была покрыта пылью; в карманах он нащупал песок. Вездесущий песок! Как же он надоел! Он, как вода, найдёт любую щель и заберётся куда угодно.
Вывернув карманы, молодой человек попытался вытряхнуть этот ненужный «балласт», хотя хорошо знал, что полностью избавиться от него всё равно не получится.
Оставив в покое карманы, молодой человек нагнулся и стал тщательно отряхивать штаны. Они ему были велики, – толстый ремень создавал некрасивые вертикальные складки сзади, стягивая талию, широкие штанины с обвисшими коленками снизу собирались в гармошку и волочились по земле. «Подкати штаны!», – постоянно твердил отец. А чего их подкатывать, думал молодой человек, неужто нельзя просто обрезать их и подшить? Но шить он не умел, а отец вечно был занят со своими «технологиями», как он называл те приспособления, которые конструировал в старом гараже из найденных в городе всяких всячин.