Обреченные
Шрифт:
Анна поднялась на ноги. Терять уже нечего, вся ее жизнь разрушена, разрушена семья. Не осталось ничего. Стало быть, нечего и бояться. Она не уступит свою жизнь корпорации просто так.
Короткое замыкание в доме Генриха привело к выводу из строя всего бытового оборудования. Может быть, если замкнуть провода и здесь, это тоже приведет к серьезному сбою охранной системы. Может, даже получится открыть дверь.
Хорошо, что не уродилась коротышкой, рост позволил, привстав на цыпочки, дотянуться кончиками пальцев до матовой поверхности квадратной панели, закрывавшей светильник в потолке. Пластик слегка прогнулся,
Запоздало пришла мысль: есть ли тут камера слежения? Они бывают такие крохотные, что сразу и не определишь взглядом. Вполне может быть, что все ее действия видны где-нибудь на мониторе. Ну и пусть видят.
Пришлось снова подпрыгнуть, чтобы ухватиться за патрон лампы. Пальцы пронзила обжигающая боль, но все же Анне удалось выдернуть патрон из гнезда и сорвать его с оголившихся проводов до того, как боль стала невыносимой. Прежде, чем лампа погасла, Анна успела заметить что провода вытянулись из ниши.
Отбросив патрон с лампой в сторону, Анна потрясла рукой и подула на обожженные пальцы. Кромешная тьма, пришедшая на смену ослепляющему свету, значительно осложнила задачу. Теперь нужно было как-то нащупать в темноте над головой провода и при этом не подвергнуться удару током. В свете последних событий ощущения от поражения электричеством уже не будут в новинку, но испытывать их вновь совсем не хотелось.
Неожиданно дверь камеры распахнулась, в освещенном проеме возник силуэт в шлеме. Гвардеец. Анна совсем не слышала шагов снаружи. То ли так увлеклась своим занятием, то ли гвардеец передвигался бесшумно, то ли дверь надежно защищала от всех звуков извне.
— Выходи, — произнес гвардеец, еще до того, как Анна успела хоть о чем-то подумать.
И больше ни слова, будто вовсе и не заметил, что обстановка в камере совсем не та, что предписывают правила содержания заключенных под стражу.
Анна вышла из камеры в длинный узкий коридор. Сюда ее приволокли в беспамятстве, так что она впервые увидела, что находится за дверью камеры.
Гвардеец толкнул Анну в плечо, сам пошел рядом.
— Это конец? — тихо спросила Анна, совсем не надеясь на ответ.
Однако гвардеец неожиданно ответил:
— Да.
Несколько шагов они сделали молча, затем Анна тихо произнесла:
— Я ни в чем не виновата.
Гвардеец не отозвался. Впрочем, Анне и не требовался ответ. Всю жизнь ей прививали чувство, что она не одна, она часть общества, вокруг люди, и все они составляют единое целое. Порой это даже утомляло. Теперь же ужасало чувство полного одиночества. Никому нет дела до нее, до справедливости. Сплоченное идеей совершенства общество теперь само по себе — Анна стала ему чужой. А может, никогда и не была своей, только пыталась убедить себя самообманом.
Неожиданно из-под шлема снова прозвучал голос гвардейца:
— Замки камер запитаны от другой линии. Замкнув светильник, отсюда не выбраться.
Анна похолодела. Не от страха, а от полной неожиданности. Она не ожидала от безликого сопровождающего ни сочувствия, ни вообще чего бы то ни было. Услышав его слова, Анна совершенно растерялась
— Как тогда?
Как ни странно, гвардеец вновь поддержал разговор:
— Лучший способ: вырубить гвардейца, спуститься вот на том лифте в гараж, взять патрульную машину и покинуть пункт. Патрульные машины не запрограммированы на определенную личность, ими может управлять любой. Конечно, если знаешь, куда тебе ехать и умеешь водить, ну или хотя бы пользоваться автопилотом.
Куда отправиться и что делать, Анна хорошо себе представляла, поставила цель прежде, чем начать ломать светильник. Достигнет ли именно этой цели — весьма сомнительно, но хотя бы попытается получить ответ на главный вопрос: почему? Из всех, кого она знала, ответ мог дать только один человек.
— Гвардейцев трудно одолеть, — заметила Анна, стараясь выровнять дыхание, сбившееся от волнения, и со смешанным чувством страха и надежды.
— Трудно, если не попробовать, — согласился провожатый. — Но если попытаться выхватить дубинку, нажать гашетку и ткнуть электродами под шлем, в шею, можно вырубить его минут на пять. Вполне хватит времени, чтобы сбежать.
Мысли закружились вихрем, лицу стало жарко. Что это: пустые рассуждения или совет к действию? Кто этот человек, чье лицо скрывает забрало шлема? Можно ли ему верить? В очередной раз вспомнился взгляд парня с перрона. Может, и под этой непроницаемой защитой также скрываются неравнодушные глаза?
— Скоро мы войдем в дверь в конце коридора, — произнес гвардеец. — Там я передам тебя инспекторам департамента статистики и демографии, тогда для тебя все будет кончено.
Анна решилась. Ей все равно уже нечего терять. Вряд ли она сможет избежать исполнения приговора, но ответ на свой главный вопрос получит.
— Спасибо, — прошептала она.
Сорванная с пояса гвардейца дубинка оказалась в ее руке, палец вдавил кнопку на рукояти, в следующее мгновение конец дубинки, снабженный заостренными электродами, ткнулся в щель между шлемом и бронежилетом. Гвардеец встряхнулся всем корпусом и рухнул на пол.
Стало еще жарче, сердце бешено колотилось в груди, во рту пересохло. Мелькнула мысль, вот бы заглянуть под шлем, вдруг увидит лицо того самого парня? Но нет, комплекция не та, да и не мог простой рабочий стать гвардейцем, специализация трудовой деятельности каждого жителя города предопределена с рождения и до самой смерти, исключений не бывает.
Лифт, указанный гвардейцем, и в самом деле доставил Анну прямо в гараж патрульных автомобилей. Ни для активации дверей, ни для лифтовой панели не потребовалось идентификации через сенсоры. Анна вообще не увидела ни одного устройства идентификации. Видимо, гвардейцы пользовались намного большей свободой перемещения, чем горожане привычного Анне круга.
Электромобиль также завелся простым нажатием кнопки. Если бы пришлось управлять им самостоятельно, поездка для Анны закончилась бы прямо здесь, в гараже. Во-первых, она просто не умела этого делать — для граждан ее профессии такой навык не имел необходимости, если и приходилось в редких случаях пользоваться машиной, это был служебный транспорт и управлялся он системой автоматического пилотирования. Во-вторых, Анна даже не представляла, в какой части города сейчас находится. По большому счету, она вообще не знала города.