Обреченные
Шрифт:
Наконец я вытянула из ее старшей сестры, что эта дурочка залетела от работника с фермы Грэнтонов: она пошла в город к доктору, а тот сказал ей, что она беременна. Работника собирались линчевать, но он успел вовремя смыться.
Может, если бы не тот случай, я бы через годик-другой вышла замуж, обзавелась детьми, как мои сестры. Но когда я увидела, как она там висит, меня точно громом поразило. Я поняла, что жизнь слишком коротка, чтобы связать ее с каким-нибудь придурком, которому ты нужна для постели и готовки. Где-то через пару недель мы с Габби снова начали встречаться, но на ферму Мэрфи больше не ходили. Он нашел неподалеку пустующий сарай: один фермер строил дом, но у него вышли деньги. Габби сбил замок и сделал так, что снаружи сарай казался запертым. Обычно мы встречались там, когда стемнеет, и постепенно обжились. Даже собирались с наступлением холодов разводить
Мне стало скучно в нашем захолустье; на следующий год я сбежала из дома и нанялась официанткой в одну забегаловку в Эль-Пасо; хозяину я наврала, что мне двадцать лет.
С тех пор я много чего поняла. Отбою не было от ухажеров, но все они считали, что раз подарили мне дешевые духи от Дж.С. Пенни, то я перед ними в неоплатном долгу. Потом я подумала: да какая разница? Все равно все эти молодчики считают тебя шлюхой. А затем объявился этот Дарби Гарон; на меня никто еще так не западал. С ним было клево; я накупила себе тряпья на тысячу двести баксов... оно свалено у него в «кадиллаке». Странный парень был этот Дарби. Половину времени мне приходилось притворяться, будто я понимаю, о чем он говорит. Настоящий был трудяга, и вдруг такой облом. Наверняка дело выплывет наружу... Даже если меня не привлекут, все равно наедут копы, а они всегда проверяют, нет ли за тобой грешков в прошлом. Значит, меня ждут тяжелые времена. Вдобавок Дарби такая важная шишка... Меня точно упекут на год ни за что, просто так. Годик в камере, работа в прачечной – и я навсегда стану звездой эстрады.
Бенсон должен мне помочь. Должен вытащить меня. У него дела еще круче. От этого он слегка чокнулся. Подскочил, словно я его обожгла. А мне очень хотелось. Больше, чем когда бы то ни было. Он такой симпатичный, крепкий, хоть ростом и не вышел. И умный. Понимает, что я могу его прижучить. Вот чуть меня не прикончил. Шея до сих пор болит.
Почему же он до сих пор не возвращается? До чего муторно стоять и знать, что у тебя за спиной жмурик. Если он сейчас же не придет, я начну подвывать со страху. Он просто обязан меня вытащить. Мы попытаем счастья на мосту. Я не поведу через границу этот «кадиллак». Ни за какие коврижки. Пойду пешком, и черт с ним, с барахлом на двенадцать сотен баксов!"
Когда Бенсон неслышно подкрался к ней, Бетти резко подскочила на месте:
– Предупреждать надо, слышишь, ты?
– Заткнись. Я отдал ключи девчонке. Теперь паром наладился. Я перегнал «кадиллак» вперед. Нам надо все успеть между рейсами.
– Дел, я боюсь. До чертиков боюсь!
– Оставайся на месте. Я сейчас его немного подтащу, а если кто-нибудь подойдет, громко покашляй. Когда все будет готово, я тебе свистну. Хорошо, что они еще поют. Никто ничего не услышит.
Он осторожно взобрался на откос, стараясь не оступиться. Она обняла себя руками и съежилась. "Господи, я и думать не думала, что такое случится. Может, я и шлюха, но ведь в жизни никого не обижала. Они все сами липли ко мне, и всем нравилось, а этому – так даже больше других. Он не возражал, когда я шлялась по магазинам и покупала себе тряпки. Ему было все равно. Он вообще не вспоминал о деньгах и ни о чем не думал. Кроме этого, как будто немного тронулся, потом наконец все же вспомнил о денежках, а во сне все стонал: «Мойра, Мойра!» Должно быть, жену звал. Такие, как он, – хуже всех: наверное, он в жизни никого не обманул, поэтому у него внутри все горело и жгло. Такие вот субчики работают в банке, а потом – бах! – берут всю кассу, и поминай как звали. Я не хотела никому зла, даже его Мойре, которую знать не знаю. Господи, только бы выбраться из этой передряги! Только бы выйти сухой из воды! Может, тогда все переменится? До сих пор я жила плохо, а на самом-то деле все, что мне нужно для счастья, – выйти замуж и нарожать детишек; должно быть, так и есть; к тому же я ни разу ничем не заразилась и могу иметь детей.
Только мужу, наверное, придется несладко, потому что я уже привыкла часто менять парней – легко могу скатиться
Салли умерла, Дарби умер; а еще та страшная автокатастрофа... Я ехала из Далласа с одним здоровенным поляком. Не помню, как его звали, но на руке у него была вытатуирована женщина, вокруг которой обвилась змея; когда он напрягал мышцы, змея шевелилась; ужасно было смешно. Нас обогнала та машина, в ней было полно детей; они шли, наверное, на скорости сто шестьдесят, и я видела все ясно, как в замедленной съемке: на повороте машину тряхануло, правые колеса поднялись в воздух, и какое-то время они ехали как в кино, а потом машина подпрыгнула, ударилась об ограждение и взлетела в воздух. Поляк дал по тормозам, но мы проехали мимо, и я видела, как в воздухе барахталась девочка, дергая руками и ногами, как в мультике, когда нарисованные зверюшки думают, что летят, а сами шлепаются о камни.
Я все орала на поляка, чтобы тот не останавливался, ехал дальше, я не хочу это видеть! Но он подал назад, вылез из машины... Я не собиралась смотреть, но пришлось. Странно: когда не хочешь смотреть, голова так и поворачивается в ту сторону. Я подошла к той машине. Ее словно кулаком смяли. В салоне их было пятеро; трое умерли на месте; поляк все ругался и пытался остановить кровотечение у той девчушки, но у нее, можно сказать, напрочь оторвало руку, там и перевязывать было нечего; и она тоже умерла. А вот мальчишке ничего не было – только одежду порвал. Он все слонялся возле машины. Ходил кругами и смотрел вдаль, словно кого-то ждал, как будто встречал кого-то в аэропорту. Все проезжающие грузовики останавливались; одного дальнобойщика вырвало, и тут меня тоже вырвало. Когда прибыли рейнджеры, мы сказали, что подъехали уже потом, после того, как машина разбилась, потому что, если бы выяснилось, что мы – очевидцы, нас затаскали бы по судам. Свидетельские показания и все такое. Когда мальчишку забирала «скорая», санитарам пришлось сесть на него верхом и связать его. Трое здоровенных мужиков еле справились, а мальчишка был совсем маленький.
Странно: после того случая поляк мне совсем разонравился, а ему надоело спрашивать, в чем дело, так что в Даллас я с ним не вернулась.
Когда смотришь на мертвяков, невольно думаешь о том, что тоже умрешь, и о том, как ты будешь выглядеть, и что скажут о тебе люди. Я не хочу умирать. Хочу жить до тех пор, пока не изобретут какое-нибудь средство для бессмертия".
Бетти услышала негромкий свист. Послушно обернулась и взобралась на откос. Бенсона не было видно. Он снова свистнул; она пошла на свист. Он отволок труп в рощу – метров на двадцать от того дерева. Казалось, на дороге, за деревьями, звезды светят ярче. Дарби Гарон лежал на боку, с коленями, подтянутыми к животу.
– Я утащу его, если взвалю себе на плечи. Помоги мне.
– Ты что! Я до него и пальцем не дотронусь!
– Придется, иначе я не стану тебе помогать. Я скажу тебе, что делать. – Он усадил труп на землю, сел на корточки, поднырнул мертвецу под плечо и просипел: – Придержи его, чтобы не соскальзывал.
Бетти неуверенно вытянула руки вперед. Почувствовав холод, в ужасе отдернулась; труп соскользнул и упал на землю. Бенсон грубо обругал ее.
Они предприняли еще одну попытку. На сей раз ей удалось не дергаться, и Бенсон благополучно встал на ноги. Одной рукой он придерживал мертвеца за ноги, другой – за руки.
– Медленно иди впереди меня, – с усилием выговорил Бенсон, – и дай мне знать, если на пути что-нибудь попадется.
До нее доносилось пение. «Дьявол и глубокое синее море». Бенсон споткнулся и выругался.
– Держи правее, – приказал он. – Иди на те камни, вон туда.
Очень слабый отсвет на западе небосклона очертил впереди каменную гряду. Бетти вытерла вспотевшие ладони о юбку. Подумать только, этими руками она прикасалась к мертвяку!
Бенсон шагал молча. Только один раз подал голос:
– Держи правее, мы должны обойти скалу!
– Дел, там большой камень.
Они обогнули скалы. Ее глаза привыкли к темноте, и она заметила за скалами уединенную песчаную бухту.
– Это место подойдет? – спросила, оглядываясь.
Он с трудом вытянул шею и огляделся. Потом обернулся назад, осторожно попятился и распрямился, отпуская свою ношу. Труп тяжело шлепнулся на песок: тело упало навзничь. Бенсон растер кулаками онемевшую поясницу. Опустился на колени, снял с мертвеца ботинки, носки, стянул шорты, содрал рубашку. Переложил к себе содержимое карманов Гарона. Бетти услышала, как звякнули ключи от машины. Она не хотела смотреть, но против воли все время поворачивалась к трупу. Тело белело в звездном свете, лишь живот казался темным пятном.