Обреченные
Шрифт:
Это было общим местом всех ее прошлых жизней — окончания их не слишком-то разнились.
Но похоже, теперь все могло измениться. На этот раз им удавалось держаться за руки, целоваться и… она не знала, что еще они могут делать. Но страстно жаждала выяснить. Она одернула себя. Надо соблюдать осторожность. Семнадцати лет ей недостаточно, и Люс твердо намеревалась задержаться в этой жизни и узнать, на что в действительности похожа жизнь с Дэниелом.
Тот прочистил горло и похлопал по блестящему черному капоту.
— Все еще носится как угорелый.
Он посмотрел на крошечный багажник открытого автомобиля, перевел взгляд на спортивную сумку Люс и вновь вернулся к багажнику.
Да, у девочки была ужасная привычка брать с собой слишком много вещей — она первая бы это признала. Но в кои-то веки виновата оказалась не она. Арриана и Гэбби забирали ее пожитки из спальни в Мече и Кресте и упаковали каждую черную и цветную тряпку, которую она так и не успела надеть. Сама Люс была слишком занята прощанием с Дэниелом и Пенн, чтобы отбирать необходимое. Она поморщилась, ощутив укол вины за то, что очутилась тут, в Калифорнии, вместе с Дэниелом, так далеко от места, где похоронили ее подругу. Это казалось несправедливым. Мистер Коул заверял ее: мол, с мисс Софией еще разберутся за то, как она обошлась с Пенн, — но когда Люс нажала на него, пытаясь выяснить, что конкретно учитель подразумевает, он подергал себя за ус и умолк.
Дэниел зорко оглядел автостоянку и открыл багажник, по-прежнему сжимая в руке огромную сумку. Та никак не смогла бы уместиться внутри, но вдруг позади машины раздался тихий всасывающий звук, и сумка начала съеживаться. Мгновением позже Дэниел наглухо захлопнул багажник.
Люс моргнула.
— А ну-ка повтори!
Дэниел не рассмеялся. Казалось, он чем-то встревожен. Он скользнул на водительское сиденье и, не проронив ни слова, завел мотор. Для Люс это оказалось новым и странным — видеть напускную безмятежность на его лице, но, зная его достаточно хорошо, ощутить под ней что-то более глубокое.
— Что случилось?
— Мистер Коул говорил тебе о том, что не стоит привлекать к себе внимание?
Она кивнула.
Дэниел дал задний ход, затем вырулил к выходу со стоянки, по дороге сунув в автомат кредитную карту.
— Это было глупо. Мне следовало бы подумать…
— Да что тут такого? — удивилась Люс и заправила за ухо прядку темных волос, пока машина разгонялась, — Думаешь, ты привлечешь внимание Кэма сумкой, запихнутой в багажник?
Дэниел бросил на нее рассеянный взгляд и покачал головой.
— Не Кэма. Нет.
Мгновением позже он стиснул ее колено.
— Забудь, что я сказал. Мне просто… нам обоим просто нужно быть осторожнее.
Люс услышала его, но не прислушалась — ее переполняли впечатления. Ей нравилось наблюдать, как Дэниел ловко переключает передачи, когда они по пандусу выезжали на скоростную автостраду, нравилось ощущать ветер, хлеставший по машине, когда они направились к вырисовывающимся вдали небоскребам Сан-Франциско, нравилось — сильнее всего — просто быть с ним рядом.
В самом Сан-Франциско дорога сделалась куда более холмистой. Каждый
Она озиралась, пытаясь охватить все взглядом. И хотя проспала большую часть последней пары дней, внезапно почувствовала неодолимую слабость.
Дэниел приобнял ее и притянул к себе так, чтобы она опустила голову к нему на плечо.
— Малоизвестная подробность об ангелах: из нас выходят превосходные подушки.
Люс рассмеялась и, приподнявшись, чмокнула его в щеку.
— Я ни за что не засну, — пробормотала она, уткнувшись носом в его шею.
На мосту Золотые Ворота поток машин с обеих сторон был окаймлен толпами пешеходов, затянутых в спандекс велосипедистов и бегунов трусцой. Далеко внизу виднелся сверкающий залив, усеянный белыми парусами яхт и уже тронутый первыми оттенками фиолетового заката.
Мы не виделись уже несколько дней. Я хочу их наверстать, — заявила она, — Расскажи мне, чем ты занимался. Расскажи обо всем. На миг ей показалось, что руки Дэниела крепче стиснули руль.
— Если ты не хочешь заснуть под мой рассказ, — слабо улыбнувшись, заметил он, — то мне действительно не стоит вдаваться в подробности восьмичасового собрания ангельского совета, где я застрял на весь вчерашний день. Видишь ли, встреча была посвящена обсуждению поправки к предложению триста шестьдесят два «Б», подробно описывающему одобренную форму участия херувимов в третьем выездном…
— Ладно, я поняла.
Люс шлепнула его по плечу. Дэниел шутил, но это был до странности новый род шуток. Он действительно откровенничал насчет своей ангельской жизни, что ей нравилось — или, по крайней мере, понравилось бы, будь у нее чуть больше времени на размышления. Сердце и разум девочки все еще как будто лихорадочно осмысливали перемены в ее жизни.
Но они с Дэниелом снова вместе и теперь уже навсегда, так что, казалось, все стало бесконечно проще. Им больше ничего не нужно друг от друга утаивать. Она потеребила его за руку.
— Скажи мне хотя бы, куда мы едем.
Дэниел вздрогнул, и в груди у Люс шевельнулся холодный ком. Она потянулась накрыть ладонь Дэниела своей, но он уже убрал руку, переключая передачу.
— В школу в Форт-Брэгге, она называется Прибрежной. Занятия начинаются завтра.
— Мы поступаем в новую школу? — переспросила она, — Почему?
Это звучало так необратимо. А она-то полагала все это путешествие временной мерой. Ведь ее родители даже не знают, что она покинула штат Джорджия.